Во-первых, к его брюкам требовалось подобрать ремень в цвет его туфель. Такого же цвета бумажник. И… кожаный футляр для сигар. Не мог такой мачо, как он собрался предстать перед сотрудницами фабрики курящим сигареты — только сигары ручной скрутки.

Все с первого взгляда должны понимать, кто перед ним или ней.

Часы Виталик летом старался не носить все время, чтобы от них не оставалось белой полоски на руке, а карманными еще не разжился. А очень хотелось. Время, впрочем, можно было узнать, взглянув на мобильник, который покоился у него в кожаном чехле под цвет туфель, ремня и бумажника. Сам телефон почти ничего не стоил, но облаченный в дорогой аксессуар представлял вполне эксклюзивную вещь.

Выходя в двери, Виталик чисто автоматически потянулся за солнцезащитными очками, но потом передумал и оставил свои «хамелеоны» для другого образа. Вдруг сгодится?

На швейной фабрике нового зама встретили, как и подобает, по одежке — начальница производства, а проще сказать надсмотрщица за цехом, где стояли швейные машины, скептически хмыкнув, осмотрела Виталия Николаевича снизу доверху, остановив прищуренный взгляд где-то там, где раздваиваются ноги. Проследовала за ним в кабинет, ожидая указаний.

Виталик, усевшись на кресло и сложив свои ноги на край стола, вытащил фирменную заготовку в виде сигары, откусил кончик у нее специальной гильотинкой, прикурил длинными сигарными спичками и сквозь дым тоже оглядел женщину, с которой ему предстояло работать.

Тетка здоровая, но не толстая, скорее дородная, правда, в безразмерном рабочем комбинезоне, этого не видно. Коротко стриженные волосы скрывал опять же беленький фирменный платочек, завязанный сзади. Руки крупные по-мужски. Такую, будь она хоть замиллионершей, соблазнять бы не стал. Тетушка не в его вкусе.

Недолго думая, начальница, порывшись в карманах своего необъятного комбинезона, извлекла замурзанную пачку с папиросами, ловким щелчком пальцев в синих татуировках выбила одну, дунула в нее и подойдя к своему новому начальнику, прикурила прямо от его сигары, а затем присела на край стола рядом с его ногами.

Виталик чуть дымом не подавился.

— Кто вам разрешал курить в моем кабинете? — проговорил он возмущенно.

— А тебе кто разрешал курить в твоем кабинете? — нисколько не смутившись, вопросом на вопрос ответила женщина хриплым прокуренным голосом. — До сего момента курить на территории фабрики было запрещено всем, включая самого директора. Но раз тебе можно, значит, и всем остальным не запрещено.

Выпустив струю вонючего дыма прямо в лицо Виталика, она спросила:

— Какое-то особое задание на сегодня имеется?

Опешив от такого обращения с его начальственной персоной, тот удивленно подал ей папку с заявкой из областной больницы. Женщина забрала ее у него из рук и, попыхивая папироской, пошла на выход. Виталик с ужасом представил, как все швеи тоже тут же закурили прямо на своих рабочих местах.

Он судорожно загасил сигару в пепельнице и прокричал вслед уходящей начальнице:

— Эй, я пошутил… Курить по-прежнему нельзя ни в кабинетах, ни в коридорах, ни на рабочих местах.

Одним прыжком он догнал уже почти в дверях женщину и, взяв ее за плечи, повел назад к своему столу.

— Мы выкурили с вами исключительно за знакомство, — проговорил он, оправдываясь, при этом пытаясь забрать у нее папиросу из рук и затушить в хрустальной пепельнице рядом со своей элитной сигарой.

— За какое знакомство, мальчик? — спросила та презрительно, но папироску отдала. — До знакомства еще далеко, как до луны.

И начальница производства смачно сплюнула прямо в середину пепельницы.

— Знакомство со мной надо заслужить.

Она развернулась и решительным шагом покинула кабинет.

Виталик опустился в кресло.

Вот тебе и мачо. Кому тут нравиться? Этому надсмотрщику в комбинезоне? Или начальнице отдела кадров, которая мало от нее отличалась? Он разочаровано несколько раз шмыгнул носом. Неправильный выбрал он образ для первого рабочего дня, погорячился.

Никто не обязан любить его просто так, только потому что он красивый. Родители не в счет — они-то как раз обязаны это делать. А остальные? Не стоит забывать, что остальной мир примет его, Виталика, только после того, как он проявит свой ум, покажет себя воспитанным, адекватным, интересным. И лучше спросить себя: «Что нужно изменить в своем поведении, привычках, взглядах на мир, чтобы окружающие относились к нему, к Виталику, с большей симпатией и уважением?» Даже какая-то начальница производства не оценила нового заместителя директора, которой по статусу положено поддерживать его авторитет. Что говорить об остальных? Настоящим лидером быть довольно сложно. Им нелегко жить, работать, принимать решения. Эти весьма успешные люди часто спотыкаются, тревожатся и испытывают сомнения.

Это политика, прежде всего. Чтобы преуспеть на работе, а, значит, и в отношениях с Танечкой, он должен ориентироваться и в этих политических играх. Настоящие лидеры понимают, насколько это важно, и умеют не только профессионально работать, но строить эффективные отношения. А он? Что может он?

После обеденного перерыва его внутренний диалог и размышления о превратностях судьбы прервал истошный бабский визг, крик «Машка точно Дашку порешит» и тяжелый топот ног по коридору.

Виталик тоже выскочил из своего кабинета и ринулся в цех, где неизвестная ему Машка пыталась порешить не менее неизвестную Дашку. Криминала ему только на рабочем месте не хватало.