Ирис подождала, пока он переведет дух. Зеленые ветви хлестали ее по рукам, но она не замечала. Солнечные пятна бежали по земле, выскакивая из-под заслоняющих небо листьев.

— А почему вы так уверены, что скоро случится Возмущение?

Ирис вдруг вспомнила слова веснушчатой девчонки в Центре. Она тоже об этом говорила.

— Людей кормят сказками, — пробормотал Ликвидатор. — Это удобно. Спокойный народ — довольный народ. Ни к чему лишние страхи. Аномалий в городе и вправду почти не осталось. Но отворачиваться от того, что за его пределами, нельзя.

— Так почему же вы думаете... — не поняла Ирис.

Ликвидатор ее прервал:

— Потому что я охочусь за аномалиями всю жизнь. И сейчас, эта ходячая аномалия — думаешь, она просто так появилась? Побродит и рассеется себе как ночная прохлада? Что Квинт, что Сенат — они за город не выбираются. Они просто читают то, что докладывают им такие, как я. Но одно дело прочитать на бумаге, а совсем другое — увидеть своими глазами. Они разучились бояться, а я — нет.

— Так вы их боитесь?

— Я человек. Бояться для человека естественно. Страх — это природный барьер. Без него мы бы все попрыгали с крыш, наделали бы таких глупостей, что во век не оберешься. Понимаешь?

Ирис наклонила голову. Она не знала, что такое настоящий страх — вместо него у Ирис стояли системы-регуляторы. Без них она бы, наверное, и вправду наломала дров. Или все то, что она делает сейчас и есть то самое опасное бесстрашие? Она ведь сделала невозможное — сбежала из Центра. А теперь ей помогает человек... Или это она ему?.. Нет, они помогают друг другу. И такого она еще никогда не делала.

Они замолчали.

Ирис шагала в высокой траве, разводила руками длинные стебли и вдыхала ароматный привкус нагретой смолы. Ботанический сад превратился не просто в лес: теперь это были самые настоящие джунгли, и после узеньких, пропахших помоями улиц или некрашеных подвальных стен деревья вокруг казались такими чистыми, дикими и свободными, что хотелось одного: остаться здесь и никуда не бежать...

— Как вы собираетесь выбраться из города?

— Выберусь. Мы выберемся, — Ликвидатор снова обернулся. — Ты ведь мне поможешь?

— А вы мне?

Ликвидатор с долю мгновения окидывал ее взглядом, а потом кивнул:

— Нам же по пути, верно?

— Только...

Ирис замолчала, и Ликвидатор посерьезнел.

— Только что?

— Не пытайтесь меня заставить. Не держите силой. Иначе мне придется уйти. Такая программа.

— Самозащита, — понимающе повел плечом Ликвидатор.

— Есть простые слова... «Пожалуйста», например, — сказала она.

— Или «спасибо», — сощурился он, и в глазах его снова заиграли искорки.

Такие странные, словно у кого-то украденные — они не подходили ни к морщинкам вокруг глаз и между бровями, ни к неопрятной, равнодушной бороде. Как будто в глазах затаился другой человек, давно позабытый, а снаружи — только маска, толстая шкура, защитная броня.

— Ладно, хватит этих разговоров, — Ликвидатор отвернулся. — Давно я так долго ни с кем не разговаривал... Да еще и по душам!.. Сам себе не верю — болтаю с железкой.

Ирис нахмурилась, но Ликвидатор, даже не оборачиваясь, тут же поправил себя:

— С умной железкой. Так пойдет?

Ирис хмыкнула.

Они подходили к старой оранжерее, купол которой едва выступал над верхушками деревьев.

— Странная ты, — добавил он, распахивая скрипучую дверь.

Внутри было влажно и душно. Расстекловка то тут, то там зияла пробоинами и трещинами, но солнечный жар все равно собирался под сводами оранжереи и гнул к земле тяжелые листья. Здесь даже сохранилась светло-желтая дорожка из каменных плит. Цепкая зелень оплетала ее, но укрыть целиком так и не смогла.

— Почему странная? — переспросила Ирис.

— Я думал, у машин логика на первом месте. А ты вся из себя гордая... и глупая. Не в том смысле, что бестолковая. Девчонка такая, в общем.

Ирис покосилась на Ликвидатора. В его голосе звучало больше миролюбия, чем насмешки, но она все-таки его поддразнила:

— Я думала, люди не любят стереотипы. Они банальные и неоригинальные. Сейчас же в моде быть «другими».

— Какие познания, — удивился Ликвидатор. — Значит, человеческая душа для омеги не загадка?