Девчонка смотрела на него внимательно, удивленно.

— Натуральная кожа, — она коснулась рукава. — Никогда такой одежды не видела.

— Ну еще бы. Ты же из синтетического Центра, — хмыкнул Рикгард.

Девчонка покачала головой.

— Но это же очень дорого. Хлопок, лен, кожа — такие материалы и не достать.

— А мне доставать и не нужно, — Рикгард показал отвороты. — Старая. Ей лет двадцать, не меньше. Я налетал в ней пятьсот часов, в ней же сдавал все три ступени, две из них уже для отдела Ликвидации. Счастливая куртка, — он ухмыльнулся.

Они вышли во двор и, быстро оглядевшись по сторонам, двинулись к дороге. Солнце уже садилось за горизонт. Сочные, темно-оранжевые лучи протянулись по лужайке поперечными полосами. Перешагивая их, Рикгард щурился.

Девчонка сбежала больше суток назад, и то, что ее до сих пор не поймали, было лишь вопросом времени. Возможно, пока что она им не по зубам, слишком умная, не похожа на своих «сестер», а может, они готовят нечто особенное — то, что не по зубам уже ей. И лучшее время для подобных операций — ночь. Кажется, под покровом ночи спрятаться легче всего, и вместе с тем, кромешная тьма — прикрытие-обманка. Темнота хороша для тех, кто прячется от глаз. Девчонку же, скорее всего, будут искать совсем по-другому. И тут не поможет даже ее предусмотрительность.

Нужно было спешить.

На автомобиле, от которого Рикгард так лихо отказался, добраться до отдела Ликвидации и летных ангаров можно было за десять минут. Пешком Рикгард еще не ходил никогда. Им предстояло пройти по краю города до самых морских скал, а там — мимо зданий Сената, которые одной стороной фасадов выходили прямо на Алый Залив. Не самое симпатичное соседство. Уж в тех местах попадаться на глаза не стоило, да и прятаться там было особенно негде. Можно, конечно, углубиться в город и миновать правительственные постройки в относительной дали, но и тесные улочки столицы безопасности не гарантировали.

— Я подключу дополнительный сканер местности, — предупредила девчонка.

— Ты же говорила, что все эти штуки опасны, — напомнил Рикгард. — Что так тебя могут засечь.

— Пока очевидной опасности нет, идти вслепую нельзя.

— А когда она появится?

— Тогда я отключусь, и мы побежим.

— Какой высокотехнологичный план.

Девчонка смерила его взглядом и с легкой надменностью фыркнула:

— Вы думали, я предложу полететь и выну крылья?

Огонек в ее глазах вспыхнул и тут же погас. Как будто прорвался характер и тут же, испугавшись, скрылся. Как будто мелькнул умелый росчерк пера, и след тут же растаял. Наблюдать это было странно — как будто изнутри нее пробивался человек, появлялся то тут, то там, а потом прятался и чего-то ждал. Она словно училась на каждом шагу, но училась неравномерно, рывками. Омега становилась человеком, и это было... страшно?..

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — вдруг сказал он.

Они шли по безлюдной улочке ликвидаторского квартала. Здесь было тихо, просторно, крупные дома обступали лениво и вальяжно. Земли здесь не жалели, и лужайки тянулись за садами, превращаясь в целые поля. Когда-то давно с деньгами на Ликвидацию не скупились. Теперь эти просторные квадраты, скорее всего, перепроектируют и застроят поплотнее — когда последних летчиков посадят за рабочие столы, а семьям разъяснят, что бюджета на одиннадцать комнат каждому больше не хватает.

— RS, — вежливо улыбнулась девчонка. — Это моя маркировка. А зовут меня Ирис.

— Рикгард, — он привычно протянул ей руку, и та аккуратно ее пожала. — Про маркировку могла бы и не говорить. Тебе же не нравится казаться машиной.

— Мне не умеет нравиться, — отозвалась девчонка. — Маркировка — это фактические данные. Субъективным оценкам они не подлежат.

— И сама ты оценивать субъективно не можешь? То есть, любить что-то или ненавидеть? — зачем-то продолжил Рикгард.

— Могу, — кивнула Ирис. — Но эта оценка будет базироваться на фактах. Эмоциональной окраски в ней не будет. Это не совсем то «нравиться», что вы имеете в виду.

— Не вижу разницы.

Девчонка слабо улыбнулась.

— Ну, смотрите, — произнесла она каким-то чужим взрослым тоном, будто разъясняла очевидные истины ребенку. — Есть первая истина: «омега — человек». Вторая истина «омега — машина» противоречит первой. Разрыв логики. Вы говорите, что мне такое не нравится, и отчасти это так. Но на самом деле это просто несоответствие фактов, которое вы продолжаете утверждать. И это мне, как вы выражаетесь, не нравится.

— Давай по-другому, — махнул Рикгард. — Тебе не нравится, когда тебя оскорбляют. Как тебе такая формулировка?

— Не работает, — покачала головой девчонка. — Лично мне ваши оскорбления вреда не наносят. Они противоречат моим установкам, вот и все.

— А можно ли считать человеческое мнение о себе аналогией твоим установкам?

— Вряд ли. Мнение человека о себе основано не только на фактах. Скорее на ощущениях.

Они завернули в проулок, и проезд сузился. Впереди маячили кирпичные дома с островерхими крышами и витрины мелких лавок. Такие магазинчики теперь все чаще закрывались и превращались в окошки с автоматической выдачей любых приглянувшихся товаров. Опусти галии в прорезь, назови покупку и получи ее за раздвижными дверцами на выдаче. Как кухонный аппарат, только готовить ничего не нужно. И продавцы не нужны, и касса, и дверной колокольчик, и полки. Хватает и простеньких дешевых дисплеев с 3D-картинкой и системой осязания.