– Поймайте его душу, заключите ее в драгоценный камень и принесите камень могущественному жрецу, который завершит эту неприятную задачу, – предложила Пенелопа.

– Мне неизвестно такое заклинание, – возразила Кэтти-бри.

– Конечно, оно очень могущественное, – подтвердил Киппер. – Возможно, оно тебе не по силам, но я так не думаю; по крайней мере, если у тебя будет свиток и драгоценный камень, достойный того, чтобы вместить такое сокровище, как душа.

– И у тебя имеется и то, и другое, – предположил Вульфгар.

– Мы запасли много всяких разных штук для защиты от биддердуу, просто так, на всякий случай, – ответила Пенелопа.

– Это оборотни, – объяснила Кэтти-бри своему другу-великану.

– Я помню Биддердуу, – кивнул Вульфгар.

– Он оставил после себя потомков. В лесу.

Пенелопа Гарпелл поднялась и предложила Вульфгару руку:

– Идем. Оставим Кэтти-бри и Киппера, пусть занимаются своей работой. Ей многому предстоит научиться.

Когда они вышли из комнаты, Кэтти-бри повернулась к старику-магу с улыбкой:

– Я знала, что ты нам поможешь.

– Этот мир – мрачное место. Но когда друзья протягивают руку помощи, в нем становится светлее.

Кэтти-бри кивнула, оценив великодушие мага, и подумала: «Что еще могут предложить нам Гарпеллы после того, как Компаньоны из Халла закончат свое дело в Гаунтлгриме и снова обратятся с оружием в сторону Серебристых Болот?»

– Теперь тебя не беспокоит твоя… игрушка? – спросила Пенелопа, уводя Вульфгара прочь. Они прошли но множеству коридоров, миновали несколько комнат и наконец очутились в прекрасном саду, который был разбит позади Дворца. Плюща.

– Нет, – признался Вульфгар. – Я боялся, что беспокою мертвых. А мне не положено…

– Но ты все же не уничтожил этот рог, – заметила Пенелопа. – И не избавился от него.

Вульфгар улыбнулся, признавая ее правоту:

– Однажды он спас мне жизнь.

– Да, в логове дракона, как уже рассказывали мне ты и твой друг-хафлинг. Я бы с удовольствием послушала подробный рассказ об этом сражении.

Вульфгар остановился и взглянул на нее сверху вниз:

– Ты когда-нибудь была искательницей приключений? Тебе знакомо волнение битвы?

– Или волнение кражи? – добавила Пенелопа и протянула руку к рогу, отделанному алмазами.

– Это было вполне законное мародерство! – со смехом поправил ее Вульфгар.

– Когда я была моложе, я любила приключения, – призналась женщина. – Вообще-то, именно в глуши, на хуторе, полном горных великанов, я и встретила Доуэла и влюбилась в него. В разгар битвы, ни больше ни меньше.

– Значит, он спас тебя? – хитро спросил Вульфгар.

– Все было с точностью до наоборот. – Женщина направилась по садовой дорожке, идущей между рядами цветов с высокими стеблями, и вышла на освещенную солнцем поляну, расположенную в дальнем конце. – Доуэл довольно искусен в своем ремесле, но он никогда особенно не отличался умением колдовать в бою, а великаны – не самые восприимчивые к чарам создания.

– Очевидно, чары Пенелопы оказались более могущественными.

Женщина рассмеялась.

– Мне не понадобились чары, хватило и моего решительного настроя!

– Действительно, его умение убеждать должно быть велико, раз он сумел уговорить тебя вступить в эту семью, – заметил Вульфгар, и Пенелопа посмотрела на него с озадаченным выражением, словно не понимая, о чем он говорит.

– Это я уговорила его, – поправила она, когда сообразила, о чем речь. – Я урожденная Гарпелл, а не он.

Настал черед Вульфгара изумляться.

– Доуэл вступил в мой клан и принял мое имя, – объяснила она. – Это было самое меньшее, что он мог сделать после того, как я вытащила его из лап короля горных великанов – и заметь, очень голодного короля!

Вульфгар рассмеялся.

– Мне кажется, что твое возвращение на Торил – самое странное из всех, – продолжала Пенелопа. – Кэтти-бри вернулась по приказу своей богини, Бренор – по долгу дружбы, хафлинг – потому, что хотел доказать, что он чего-то стоит. Кстати, осторожнее с ним: подозреваю, он, ради того чтобы продемонстрировать собственную смелость, вскоре навлечет на себя крупные неприятности. Но как же насчет Вульфгара? Ты признался, что не сразу выбрал эту трону, и все же ты здесь.

– Я вернулся ради друзей, как и Бренор, и потому, что я в долгу перед Бренором, настолько же, насколько перед Дзиртом.

– Ты никому ничего не был должен, а дружба ваша осталась в далеком прошлом, и ты сам нам об этом рассказывал. – Пенелопа остановилась, пристально посмотрела на Вульфгара, и он вынужден был взглянуть ей прямо в глаза.

– Возможно, я все-таки боюсь смерти, – после долгого молчания заговорил он.

– Странно слышать такое от человека, который провел много лет в мире ином.