– Это трон дворфских богов, – объяснил Бренор, когда Вульфгар подошел ближе. Дворф потирал отполированный подлокотник великолепного трона, гладил его, словно живое существо. – Трижды я сидел на нем, дважды к своему счастью, а в третий раз меня сбросили.

– Сбросили?

– Ага, – признался Бренор, оглядываясь на собеседника. – Когда я думал о том, чтобы бросить наш поход и отказаться от клятвы, данной богине моей дочки. Я направлялся не в Долину Ледяного Ветра, парень, я направлялся домой.

– Ты имеешь в виду, что хотел покинуть Дзирта? – спросил Вульфгар, когда к ним подошли остальные трое.

– Точно. Я забыл свое слово и убедил себя, что для меня правильно бросить этот поход. «Ради Мифрил Халла», – сказал я себе! Ба, но вот это кресло мне показало, что я был неправ!

– Трон отверг тебя? – спросила Кэтти-бри.

– Да как швырнул через весь зал! – воскликнул Бренор. – Ага. Швырнул и напомнил мне о моем месте и о тех, кому принадлежит мое сердце.

– Займи свое место сейчас, – попросил Вульфгар, и Бренор с недоверием посмотрел на него.

– Ты же считаешь, что выбрал верный путь, к Пуэнту и потом к своему дому, – объяснил Вульфгар. – Ты в чем-то сомневаешься?

– Нисколечко, – решительно ответил Бренор.

Вульфгар сделал жест в сторону трона.

– Ты просишь меня потревожить моих богов, чтобы узнать, правильно я делаю или нет? – спросил Бренор.

А разве не предполагается, что мое сердце должно мне об этом сказать?

Вульфгар улыбнулся, словно соглашаясь, но снова махнул в сторону трона, потому что видел: Бренор испытывает немалое любопытство.

С громким «хррмфф» дворф резко развернулся и вскочил на трон. Почти сразу же он откинулся на спинку, прикрыл серые глаза, и на лице его появилось выражение полной безмятежности.

Реджис подтолкнул локтем Кэтти-бри, и когда та обернулась к нему, то заметила, что он держит в высоко поднятых руках другой сосуд со священной водой.

– Мертвый хафлинг и мертвый человек, и несколько убитых дроу-вампиров, – напомнил он ей. – У нас немало работы.

– И все без одежды, – пробормотала женщина. – После сражения здесь побывали мародеры.

Эти слова заставили Бренора громко сглотнуть ком в горле, и он быстро спрыгнул с трона.

– Ага, кстати, моя-то могила и могила Пуэнта как раз позади трона, – сказал Бренор и поспешил туда. Однако, обогнув трон и увидев погребальные насыпи, он резко остановился и дрожащим голосом произнес: – Благослови мое старое тело, девочка! Умоляю тебя.

В этот момент Вульфгар обошел возвышение с троном и увидел две насыпи, обе явно разрытые. Он подошел к ближайшей из них, той, что была выше и принадлежала Бренору, и упал на колени. Он начал собирать останки, складывать их подобающим образом, но, оглянувшись, не смог скрыть ужаса.

– Что там еще?! – воскликнул озабоченный Бренор. Он поспешно взобрался на разрытую могилу, затем с рычанием развернулся и, топая ногами, направился к трону.

Среди останков не хватало черепа и бедренных костей.

Вульфгар снова принялся должным образом укладывать потревоженные кости, затем начал забрасывать их камнями. Почувствовав, что кто-то положил руку ему на плечо, он оглянулся и увидел Дзирта, который улыбался и кивал.

– Что я делаю – хороню прошлое или оберегаю настоящее? – спросил Вульфгар.

– А может быть, ни то и ни другое? – ответил Дзирт вопросом на вопрос.

– А может, я просто хочу почтить память отца, – согласился Вульфгар и вернулся к своему занятию.

Дзирт подошел к нему, также опустился на колени и начал восстанавливать разрушенную пирамиду над могилой Тибблдорфа Пуэнта, несмотря на то, что эта могила была, разумеется, совершенно пустой.

– Странно видеть ее снова, хотя умом я понимаю всю правду, – признался Бренор, проходя между дроу и варваром. – Там лежит мое собственное тело – уж не знаю, получится ли у меня когда-нибудь осмыслить вот эту правду! – Он зарычал и добавил: – Я хочу сказать, то, что осталось от тела.

Вульфгар быстро оглянулся на своего приемного отца. Никогда прежде он не видел дворфа в таком волнении. Он подумал о своем собственном прежнем теле, от которого, без сомнения, остались сейчас одни лишь кости под открытым небом в тундре, и задумался: что почувствовал бы он сам, увидев его? Он сделал себе мысленную заметку: нужно найти свой собственный труп, найдя тем самым доказательство реальности своей прежней жизни, и должным образом предать его земле.

Затем он вернулся к работе над скелетом и насыпью Бренора, действуя осторожно и с любовью.