Когда ты сидел на тропе, мне казалось, что на тебя снизошел покой, – рассеянно произнес Вульфгар, расхаживая туда-сюда с камнями.

– Ага, это ты верно сказал, парень, – ответил Бренор, несмотря на то, что в тоне его по-прежнему слышались некоторый испуг и раздражение. – Мой путь правильный, и боги с этим согласны. Я это почувствовал, сидя на троне, это я тебе точно говорю.

– К тому же он не швырнул тебя через всю комнату, – язвительно добавил варвар.

Вместо ответа Бренор положил руку на плечо Вульфгара, а другую – на плечо Дзирта.

– Мой путь лежит туда, куда идут мои друзья, – спокойно произнес он. – Как и у любого достойного дворфа.

Вместе они восстановили надгробные насыпи, Кэтти-бри закончила благословлять трупы, лежавшие повсюду в зале, и затем подошла к могилам, чтобы освятить их подобающим образом.

– И поставь на них заодно какой-нибудь магический знак, – попросил ее Бренор. – Чтобы, когда эти воры вернутся, кости их легли рядом с теми, что остались от меня!

Кэтти-бри наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Скорее всего, твою могилу просто разрыло какое-то животное, – сказала она. – Такова жизнь.

Лучше бы это было животное, – пробормотал Бренор, и Кэтти-бри начала произносить молитву.

– Итак, куда мы направимся дальше? – спросил Реджис, когда все это было закончено. День близился к вечеру.

Все посмотрели на Бренора, но тот лишь пожал плечами.

– Я глубже не спускался, – признался он. – В прошлый раз Пуэнт и его чудища сами ко мне пришли, но сегодня, кажется, этого не случится. Однако, может быть, это потому, что мы проявляем уважение – ведь в последний раз он пришел ко мне, чтобы защитить эти могилы.

– Это хороший знак, – заметил Реджис.

– Ну да, только я же уже сказал вам, что временами он собой не владеет, – возразил Бренор. – И вряд ли он вернется, чтобы охранять могилы снова, после нашей прошлой встречи, поскольку мои кости вытащили наружу.

– Мне приходилось бывать на нижних уровнях комплекса, – вмешался Дзирт. – Я прошел весь путь до Кузни, к яме с Предвечным, благодаря которому в горнах горит пламя.

– Да уж, без Предвечного никак не обойтись, а? – с презрительным смешком произнес Бренор.

– Я вернулся из того злополучного путешествия, – объяснил Дзирт. – Я знаю дорогу.

– Там внизу дроу, и притом много, – сказал Бренор. – Пуэнт мне так говорил. – Дзирт кивнул. – Мы пойдем медленно и осторожно, останавливаясь после каждой комнаты, после каждого коридора.

– Наш свет послужит маяком для дроу, – заметил Реджис и вместе с остальными посмотрел на Кэтти-бри.

– Ничего больше не могу вам предложить, – посетовала женщина. – Тебе свет не нужен, и уж, разумеется, Бренору и Дзирту тоже, но я и Вульфгар…

– Я пойду первым, далеко впереди, – заявил Дзирт. – За мной пойдет Бренор, а вы трое вместе, в конце. – Он вытащил из кармана ониксовую фигурку пантеры и вызвал Гвенвивар. – Сотвори немного света, как можно меньше, и прикрой его. Гвен останется с вами. Все будет в порядке, не волнуйся.

Появилась пантера, и отряд тронулся в путь, а Дзирт зашагал впереди. Он двинулся по одному из коридоров, отходивших от огромного главного зала, бесшумно, словно тень; его гибкая фигура прижималась к щелям и скрывалась за выступами стены. Он скрылся из виду еще прежде, чем исчезло слабое заклинание Кэтти-бри, имитировавшее свет свечи.

Мелкатка не принадлежал к аристократам рода Ксорларрин, но этот особенно жестокий дроу заслужил благосклонность благородных членов семьи. Джирт, мастер оружия Дома, знал его имя и беседовал с ним с явным интересом. Судя по тому, что Мелкатка слышал от старших по званию мужчин-воинов Дома, мастер оружия часто говорил о нем с начальством.

Он знал, что на вышестоящих производит впечатление его жестокость. Он был их орудием и наслаждался этой ролью. Плеть, которую он держал в руке, разумеется, не была увенчана змеиными головами, потому что змеиные плети полагались только верховным жрицам Ллос, но все равно это было грозное оружие, с несколькими зазубренными крючками на концах.

Мелкатке нравилось ощущать в ладони рукоять плети и нравилось, что сейчас ему представилась возможность использовать ее целыми днями. Искусство обращения с плетью было непростым, требовало соблюдения равновесия, но процесс избиения рабов доставлял ему наслаждение.

Плеть взлетела над его плечом и впилась в спину рабыни, и упрямая маленькая женщина-дворф невольно взвизгнула.

– Быстрее! – рявкнул на нее Мелкатка и снова ударил; на этот раз плеть оставила длинную кровавую рану на шее дворфа и едва не оторвала ей правое ухо. Женщина начала было пронзительно кричать, но подавила крик и упала на одно колено, рыча и прикусив губу.