– Для меня это полная неожиданность, - ответила Наташа.

– Однако вы не удивились, когда вас арестовали на вокзале, не кричали, что это произвол, - продолжил следователь, - Значит, вы о чем-то догадывались.

Подобная мысль ввела Наташу в некоторое замешательство.

«Ведь они правы», - подумала девушка, - «Как бы теперь выкрутиться?»

– Я не сильна в законодательстве, поэтому не знаю наверняка, имели мы с супругом право уезжать куда-то, не уведомив полицию, или не имели, - соврала Наташа.

– Наталья Максимовна, вы же прекрасно понимаете, что вы не ссыльная, поэтому имеете право ездить куда угодно и на сколько угодно, - ответил следователь, - Так что ваше оправдание смешно и наивно.

– И все же, это правда, - стояла на своем Наташа.

Тем временем, в соседнем кабинете допрашивали Егора.

– Егор Константинович, в показаниях Алексеева четко прописана ваша преступная деятельность, - сказал следователь, - Вы, начиная с января 1886 года по март месяц помогали советами руководству преступного сообщества. Говорили о том, как лучше проводить незаконные встречи, давали уроки химии и вообще, познакомились с одним из организаторов именно через объявление в газете. И, наконец, в марте сего года вы собрали бомбу, попутно объяснив, как собрать остальные.

Вспоминая, как через газету, набирая учеников для репетиторства, он наткнулся и на революционный кружок, Егор сказал:

– Да, совершенно верно, все так и было. Однако могу ли я узнать, что было дальше?

– А дальше, через неделю после того, как вы уехали, то преступное сообщество, которому вы помогали, решило перетащить бомбы в другое место. Они сдетонировали при перевозке, был взрыв, погиб кучер и четверо ни в чем ни повинных прохожих. Три человека было ранено осколками разлетевшихся стекол из дома. Перевозчик погиб на месте, организатор был застрелен при попытке оказать сопротивление во время ареста, Алексеев и еще трое сообщников уже дали признательные показания. Так что пишите, Егор Константинович, признательные показания, есть шанс на то, что не к высшей мере вас суд осудит, а к каторжным работам.

Егор начал писать признание. На мгновение задумавшись о том, что писать, раскаивается ли он в содеянном или нет, молодой человек тихо сказал:

– Кучера жалко и ни в чем не повинных людей.

– А погибли они по вашей вине, - услышал Егор в ответ и подумал, - «Напишу, что раскаиваюсь, потому что людей жалко, они ни в чем не были виноваты».

Наташу продержали в участке около суток. Девушку постоянно допрашивали разные люди, сменяя друг друга, однако, задавая те же самые вопросы, надеясь, найти хоть какую-то несостыковку в показаниях и уцепиться за нее.

– Егор мне ничего не говорил о своей преступной деятельности, - в который раз повторяла Наташа, у которой от усталости уже закрывались глаза, - Единственное, что я знаю, так это то, что он предложил мне отдохнуть не летом, а сейчас, будто что-то предчувствовал. Я своего супруга ни о чем не расспрашивала, потому что считала, что это не мое дело.

И снова у девушки закрылись глаза и Наташа начала задремывать. Очередной удар по ребрам заставил девушку прийти в себя.

– Что именно Егор говорил, когда предлагал поехать в отпуск весной? – снова раздался вопрос.

– Он говорил, что жизнь – штука сложная, поэтому неизвестно, удастся ли нам отдохнуть летом, поэтому нужно отдохнуть весной, - засыпая сидя, сказала Наташа.

– Что вы ответили на эту реплику? – раздался очередной вопрос.

– Я спросила Егора, почему он так считает, - мало контролируя себя, ответила Наташа.

– Разговорилась, продолжай, - шепотом сказал следователь напарнику, - И не вздумай спугнуть.

– А что ответил Егор на этот вопрос? – спросил следователь.

– Егор ответил, что собрал кому-то бомбу, а кому именно – не знал, так как не интересовался этим вопросом, - не открывая глаз, ответила Наташа.

– Можно я уже повыбиваю из нее показания, достала, одно и то же говорит? – тихо, но возмущенно спросил следователь напарника.

– Нет, начальство не разрешает, - ответил второй следователь и спросил девушку, - Чем еще занимался Егор с января по март?

– Не знаю, - ответила Наташа, - Репетиторствовал с гимназистами, работал в аптеке. Больше ничем не занимался.

Девушка снова начала засыпать. Голова Наташи склонилась на грудь, как вдруг снова раздались удары по ребрам.

– Что я должна сказать, чтобы вы от меня отстали? – тихо спросила Наташа, - Я не знаю больше ничего. И Егорка говорил, что ничего у них не спрашивал, так и сказал, что меньше будет знать – меньше скажет на допросе. Если вам от меня надо что-то определенное – так прямо и скажите.

– Да ничего нам от тебя не надо, подписывай протокол и вали отсюда на все четыре стороны, - сказал следователь и шепотом добавил напарнику, - Вот дура, столько времени на нее потратили и без толку.

Придя домой, Наташа первым делом упала на кровать и заснула. Девушка спала крепким сном без сновидений и проснулась только на следующее утро.

Встав с кровати и тяжело вздохнув – ребра несколько побаливали - Наташа начала вспоминать последние несколько суток.

«В поезде не выспалась, люди ходили туда-сюда, поэтому с нетерпением ждала Калугу», - подумала девушка, - «А вечером нас с Егором арестовали. Всю ночь меня допрашивали и потом еще днем. Только к вечеру отпустили. Что за народ?»