Остановившись у знакомого дома, Элайджа заглушил мотор, и уже собирался выйти из машины, когда увидел, что дверь Оливии слегка приоткрылась. Он ожидал увидеть Кола, Мег или кого-то еще. Кого угодно. Но только не Клауса, на лице которого играла довольная улыбка.

Волна ревности затопила его мгновенно, не оставляя совсем ничего, кроме ярости, от которой мужские ладони сжались в кулаки, а темные глаза стали похожи на щелки.

Элайдже хватило нескольких секунд, чтобы оказаться у порога дома синеглазки, и толкнуть плечом дверь, которая оказалась незапертой.

В гостиной никого не было, и Майклсон уже прошел в середину комнаты, когда Оливия показалась на верхних ступенях лестницы.

— Ты хотел что-то еще, Клаус? Я…

Девушка умолкла, когда увидела, кто именно стоит в центре гостиной, изучая ее ненавидящим взглядом. Темные глаза скользнули, обжигая, по ее обнаженным ногам, легкому халатику, растрепанным после сна волосам.

— Думаю, Клаус получил от тебя все, что ему было нужно. Теперь моя очередь.

========== Часть 36 ==========

Оливия просыпается в ужасном настроении, полностью разбитая. Мысли о поездке в Мистик Фоллс с Элайджей не дают ей уснуть всю ночь, и это предсказуемо отражается на ее и без того взвинченном состоянии.

Визит Клауса, разыскивающего Кола, приходится крайне не кстати, и Лив, кутаясь в тонкий халатик, не сразу понимает, что ему нужно. И когда после его ухода, она вновь слышит хлопок двери, то с неохотой возвращается в гостиную, стараясь скрыть досаду, вот только в комнате ее ждет совсем не Клаус.

И Лив замирает, ощущая на себе тяжелый взгляд Элайджи Майклсона, который без сомнения видел, как его брат утром выходил из ее дома, а его последующие слова лишь подтверждают ее догадку. И Оливия не успевает понять, как он оказывается с ней рядом, и, грубо стискивая запястья, тянет ее в спальню, оказавшись в которой, вдавливает девушку в стену, сжимая пальцами тонкую шею.

— Трахалась с Клаусом? Ну и как? Понравилось? — шипит Элайджа, не отрывая от нее безумных глаз.

— Ты спятил, — хрипло шепчет Лив, пытаясь вырваться из стального захвата, — отпусти меня!

Но Майклсон и не думает внять ее просьбе. Вместо этого, он грубо тянет с тонких плеч короткий халатик, полностью обнажая девушку, и толкает ее к кровати. Лив не успевает сказать и слова, как кисти оказываются привязанными к спинке, ее же пояском. Но к собственному удивлению Оливия не чувствует страха. Лишь ярость от того, что Элайджа вновь пытается подчинить ее своей власти, даже не собираясь разобраться в случившемся. И не смотря на то, что никогда прежде она не видела любовника таким злым, а она сейчас абсолютно беспомощна, чертова дрожь возбуждения проходит легкой волной по всему телу, спускаясь к низу живота.

— Ты сумасшедший, Майклсон! — шипит она, — ни с кем я не трахалась!

— А вот это мы сейчас проверим, — холодно отзывается тот, грубо разводя в стороны ее ножки, ища следы любовных утех.

Лицо Лив заливается краской, когда Элайджа жадным взглядом изучает ее промежность, не находя подтверждения своим подозрениям, но Майклсону кажется на это совершенно плевать. Он придвигается ближе, кончиками пальцев скользит по ее телу, наслаждаясь гладкостью шелковистой кожи, вдыхает запах до боли желанного тела, которое, наконец, перед ним.

— Ты вела себя как маленькая шлюшка, Лив, — цедит он, скользя тяжелый взором по раскрасневшемуся девичьему лицу, выражающему гнев вперемешку с упрямством, — и заслужила наказание.

Лив кусает губы, сдерживая стоны, когда он, крутит между пальцами нежные вершинки ее груди, которые от каждого грубого прикосновения наливаются желанием, твердея. Майклсон склоняется ниже, очерчивает языком контур плотно сжатых губ, спускается дорожкой поцелуев по изящной шее, скользит по ключицам, прежде чем его внимание переключается на налитые округлости, увенчанные маленькими розовыми сосками. Он приникает губами к одной из вершинок, лаская ее языком, до тех пор пока Оливия не начинает стонать, нетерпеливо водя бедрами. Тогда Элайджа прикусывает нежную ягодку, отчего с губ девушки срывается тихий вскрик боли.

— Ты садист, Майклсон, — шипит она, заглядывая в его темные глаза, которые горят огнем желания обладания, — развяжи меня.

— Я не помню, чтобы разрешал открывать тебе рот, синеглазка, — отзывается тот, — но раз уж ты это сделала, я знаю, как заставить тебя замолчать.

Он приподнимается, становясь перед ней на колени, так, что его пах оказывается прямо напротив девичьего лица, и Оливия широко распахивает глаза, понимая, что он хочет сделать.

Она отчаянно крутит головой, с замиранием сердца наблюдая, как мужские пальцы расстегивают ремень, тянут вниз замок ширинки, высвобождая затвердевший от возбуждения член, который вблизи кажется ей просто огромным.