Третью фигуру Невилл ударил ногой, заставив отшатнуться, и ее последний собрат не стал ждать, пока его настигнет та же участь, и отпустил Лестрейндж, растворившись в воздухе. Повисла оглушительная тишина, нарушаемая только всхлипами Лестрейндж.

— Вставай, пойдем, — Невилл протянул ей руку и ужаснулся тому, сколько ожогов было на ее руках: на плечах, предплечьях, запястьях.

— Ты? — Лестрейндж, казалось, не верила своим глазам. — Зачем ты пришел?

— Пойдем, — он проигнорировал вопрос, поднимая ее с земли. Лестрейндж покачивалась и, похоже, самостоятельно на ногах устоять не могла.

— В глазах все плывет, — призналась она, и Невилл обхватил ее за талию.

— Идти можешь? — спросил он прямо, надеясь, что хотя бы не придется ее нести.

— Постараюсь, — кивнула Лестрейндж.

Они прошли не более пяти шагов, когда у нее подкосились ноги. Лестрейндж стала опасно заваливаться, и Невилл перехватил ее покрепче.

— Если хочешь, я могу тебя левитировать, — предложил он, но ответом ему стало слабое презрительное фырканье.

— Еще чего. Я помню, как ты водой меня окатил. Магия тут работает как-то странно, так что обойдемся без левитации.

Невилл тяжело вздохнул и подхватил ее на руки, надеясь, что идти придется недолго. Лестрейндж была легкой, почти невесомой, что наводило бы на мысль о смертельной болезни, не будь они оба уже мертвы. Он не помнил обратной дороги, но лес словно сам расступался перед ногами, и вскоре они уже вышли к отелю. Лестрейндж сопротивлялась, но очень слабо, а ее требования немедленно поставить ее на землю были такими жалкими, что были еле слышны через завывания поднимающегося ветра.

Дверь отеля распахнулась сама. Невилл пронес Лестрейндж мимо удивленного бармена и поднялся наверх. Войдя в комнату, но осторожно уложил ее на кровать и попытался укрыть, но она вдруг схватила его за руку и притянула к себе с неожиданной силой.

— Спасибо тебе, — зашептала Лестрейндж, — я не могла вырваться. Ты сам видел, этих тварей не брали ни одни чары, хотя я пыталась.

— Все в порядке, — успокаивающим тоном пробормотал Невилл. — Все будет в порядке. Я спущусь вниз, попрошу какое-нибудь зелье. Бармен говорил, что ожоги от прикосновения к чужой истории заживают долго и болезненно, но тебе надо согреться и успокоиться. Ты по-прежнему ходишь босиком. Не упрямься, надень эти несчастные туфли.

Их взгляды встретились: его — решительный, ее — жалкий и растерянный. Невилл почувствовал, как ее пальцы с острыми ногтями вцепились в его подбородок, а через миг ощутил на губах жженую горечь ее прикосновения.

Лестрейндж словно наказывала его за что-то этим поцелуем — диким и неистовым, она впивалась в него дементором, вгрызалась в губы зубами, оставляя кровавые пятна, царапала кожу, словно хотела содрать ее, а потом рухнула обессиленная на подушки.

Невилл отшатнулся. Это было настолько неправильно, что в ушах загудела кровь. Он опрометью выскочил из комнаты, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь унять дыхание. Нужно было спуститься вниз, взять какое-нибудь зелье и, наверное, самому согреться и успокоиться, но стоило закрыть глаза, как воображение рисовало горящий взгляд Лестрейндж. Невилл понимал, что по-другому она не умеет. Никто, должно быть, не объяснил, не показал, что можно иначе. Видимо, эта задача досталась ему. Невилл тяжело вздохнул и побрел вниз, в зал.

— Что с ней? — спросил бармен, не дожидаясь, пока Невилл откроет рот.

— Она ходила в лес. Хотела прогуляться. Почему вы не сказали, что чужие истории могут напасть?

— Напасть? — бармен выглядел огорошенным. — Ни разу такого не видел. Не думаю, что такое возможно.

— Зато я видел, как четверо схватили ее за руки и пытались куда-то утащить. Если хотите, можете подняться и посмотреть на ее руки. Они все в ожогах.

— Я не могу войти ни в одну из комнат, — покачал головой бармен. — Но эти ожоги заживают долго, так что когда мадам придет в себя и сможет спуститься, я получу возможность удостовериться в правдивости ваших слов.

— Я бы попросил проверить всех постояльцев, — хмуро проговорил Невилл, забирая у бармена шоколад и зелье. — Четверо из них расхаживают с ожогами на руках. И если против них можно принять какие-то меры — я бы попросил, чтобы эти меры были приняты.

— Конечно, — бармен мелко закивал. — Такое здесь впервые, мне надо связаться с главным вокзалом, но, думаю, с ними можно что-то сделать.

Невилл кивнул, удовлетворенный таким ответом, и принялся пить горячий шоколад. Ему еще предстояло лечить Лестрейндж, но для начала самому не мешало бы унять дрожь. Обжигающая сладость напитка успокаивала, заставляла поверить в свои силы, и от приятного тепла, разлившегося по телу, казалось, что решение уехать было крайне опрометчивым. Невилл поставил чашку на стойку и посмотрел на бармена.

— Скажите, а это нападение никак не связано с тем, что я хотел оставить ее здесь?

— Нет, что вы, — бармен усмехнулся. — Такого никогда не было ранее, а те, о ком я говорил утром, совершенно спокойно покинули эту станцию. Я хочу сказать — без последствий для их бывших подопечных.

— Это все, что я хотел знать, — Невилл удовлетворенно кивнул и направился в комнату.

Лестрейндж лежала под одеялом и тихо всхлипывала. Он уже испугался, что она вновь уснула, и сейчас начнется очередной приступ, но обойдя кровать, увидел ее широко раскрытые глаза и отсутствующий взгляд, направленный в одну точку.