— Я выключу, не благодарите.

Митчелл неохотно приподнялась, всем своим видом показывая самоуверенность и безразличие к побледневшему лицу женщины с такой нелепо оставшейся на губах дружелюбной улыбкой, выглядевшей на контрасте с озабоченными и оскорблёнными искорками в глазах неуместно и даже смешно.

Было тяжело не засмеяться во весь голос. Кажется, Кира может не выдержать и… Это совершенно не смешно. По крайней мере, не для её чувства юмора: сколько себя помнила, она редко смеялась. Но подошедший к ней Фревин, равнодушно наблюдавший за тем, как Кира тушит огонь и обхватывает ручку чайника, готов стать последней каплей.

Что это? Истерика?

Серебристые глаза беспристрастно посмотрели в её. Какое-то странное чувство при этом возникло в девушке, будто бы она вернулась в сцену после изнурительного бега на физкультуре и теряет над своим телом контроль. Затем Фревин пропал.

КОНТРОЛЬ.

О, нет! Кажется, она поняла.

— Я видела твоё расписание, и, должно быть, у тебя всё-таки были какие-то дела после школы. Иначе ты могла быть свободна уже в полдень.

Гестия, в отличие от неё, справилась со своей внутренней непогодой настроения, выдвинула на первое место долг врача. Правда, навряд ли женщина заметила факт провала своей пациентки. Кира без резких движений повернулась к ней с полным чайником, который она умудрялась с лёгкостью держать одной немного болезненно худой рукой, неопределённо пожала плечами, а потом вернулась к прямоугольному столу. В первую очередь, нужно позаботиться о Гестии. Нельзя заставлять гостью ждать, она обязана предоставить ей все удобства.

Было поздно. Кира лишь паниковала и сожалела, что не догадалась ранее, но эти чувства напрасны и ненужны, потому что власть взять в свои руки невозможно.

Метания. Много, много метаний, слипающихся в кашу в сознании. Будь у неё проектор собственного мозга, Гестия с ужасом увидела бы, как девушка бурно ударяет, долбится в незримую стену кулаками, ломает костяшки и портит поверхность преграды чем-то непрозрачным, доказывающим существование. Кровь безобразными, неуклюжими пятнами появлялась в местах ударов и случайных соприкосновений.

— Скажи, пожалуйста, что тебя задержало днём? — излучала и видом, и голосом женщина ласку с нежностью, свойственную либо матерям, либо… — Ты гуляла, встретила мальчика? Или не хотела идти домой? Кира, будет очень хорошо, если ты переключишь своё внимание на наш разговор и заодно на чашку чая. Ты вот-вот перельё… Кира!

Либо изумительным актрисам.

Гестия дёргает к себе руку, пытается убрать её из-под напора свежевскипячённой воды, но девушка не позволяет ей: хватает ниже, чтобы самой не повредиться, за запястье и держит мертвенной хваткой, не останавливая поток кипятка. Продолжает лить, едва слыша крики несчастной Гестии, вынужденной терпеть всё это.

Не прекращай, не смей. Ты любишь вдыхать этот запах агонии, боли, а заодно и чего-то горелого. Плоти.

Ты мечтала об этом. Мы мечтали.

Вода была по всей поверхности стола и теперь переходила дальше. Дорогая красивая юбка не спасла психиатра от очередной боли от ожога, но уже в другом месте — ногах. Под стулом образовывалась лужа. Придётся вымыть пол как следует позже, ведь, помимо так и не заваренного будущего чая, паркет поглощал в себя всё больше новой субстанции определённого цвета.

Красный поначалу отдавал слабым оттенком розового до тех пор, пока количество крови не увеличилось, льющаяся из чудесных ран на руке Гестии. Долгожданный эффект схожести с знаменитым чаем Каркаде не заставил себя долго ждать: багровеющая влага приковывала взгляд, доказывала его силы, подтверждала реальность происходящего.

Непрекращающиеся крики и всхлипы Гестии были ничтожным в сравнении с её физическим проявлением уязвления.

— Что ты… КИРА! Твою мать, прекрати!

Этот ненавистный мужской голос оборвал всё чарующее состояние при вглядывании в смешивание крови с водой. Кира не отреагировала на отца, потому что случится кое-что похуже.

Придётся терпеть. Фревин не сделает всё за неё. Иначе Кира уничтожит его, но пока она может наблюдать за его действиями через стену. Ей не пробить её ничем, даже черепом. Исход будет всегда один — хаос. А хаос ему нравится.

Перед глазами проносится выход из кухни, и она едва успевает напоследок с бешеным блеском в глазах посмотреть на обожжённую и окровавленную женщину. Вид появляющихся волдырей помогает убедиться в правильности. Очень хорошо. Если отец думает, что испортил ей всё удовольствие, насильно таща ту прочь, то он безнадёжная глупая тварь.

— Зачем ты так поступил со мной?! — Кира, уже Кира отпрянула назад от закрывающейся перед её носом двери. Её заставили вернуться обратно в спальню, не прошло и двадцати минут после начала сеанса.

Нет. Она не причём.

Безуспешная беготня по комнате по кругу, от чего голова закружилась окончательно. Воздух давит на лёгкие, несмотря на открытую створку окна. Нельзя, нельзя, чтобы именно так всё завершилось. Почему?!

— Ты… Ты сделал это из-за Ноэля? Фрев… — девушка в конце закашлялась от пересохшего горла. — Фревин!