– Большой дротик?
– уточнила я.

– Нет, маленький, но какая разница! Маратик даже "Электронику" выронил!

– А кто открыл форточку?
– я вспомнила, что вчера точно все закрыла.

– Не знаю. Ветер. Или уборщица.

Я задумалась - что сейчас происходит в Басманном суде? На сегодня назначено было слушание Максова дела. Жаль, адвокату позвонить можно будет только поздно вечером.

– И где теперь Маратик? Лепит на рану пластырь?
– спросила я.

– Что ты, он в Боткинской, Мариночка его увезла.

Мне сделалось немножечко стыдно - но ненадолго. Нельзя, конечно, верить в чудеса, но вроде бы неплохо день начался. Я подумала, куда стрела вонзится Даньке - и тут же перестала об этом думать.

Маратик так и не вернулся из больницы - уехал домой зализывать рану и лежать на животе. Это был мой первый рабочий день без наматывания нервов на кулак. Вечером, уже из дома, я позвонила адвокату, и голос мой дрожал от хороших предчувствий:

– Здравствуйте, это Лиза, невеста Максима. Как у вас сегодня все прошло?

– Здравствуйте, Лиза. Забавно все прошло, - на другом конце провода послышалось хихиканье, - заседание перенесли на неделю. Судья у нас, скорее всего, поменяется. Потому что произошло... в некотором роде... недоразумение...

Я уже почти знала, какое, но на всякий случай переспросила.

– Понимаете, Лиза, я даже не смогу это объяснить с точки зрения здравомыслящего человека, - замялся адвокат, - Вдруг, во время слушания, то ли из форточки, то ли из вентиляции, вылетело здоровенное гусиное перо наподобие дротика и вонзилось в материалы дела.

– Не в судью?
– уточнила я.

– Слава богу, нет. Но тут такой деликатный момент - неделю назад точно такая же стрела вонзилась в ляжку нашему следователю, господину Белову. И не где-нибудь на улице или в коридоре, а прямо в его кабинете, в его альма матер...

– Может, наше дело проклято?
– предположила я.

– Знаете, а ведь ходят такие слухи. А юристы, особенно судейские, особенно уголовники, весьма суеверны. Поэтому, скорее всего, госпожа Журавец откажется от нас.

– Это хорошо или плохо?

– Для Максима - более чем хорошо, с новым судьей может сыграть психологический фактор, и ему дадут по нижней планке.

– Как это?
– я представила что-то из уроков физкультуры.

– Меньше меньшего, - пояснил адвокат, - вы придете на слушание?

– Хочу, но не могу. Если я приду, меня уволят. Но я вам позвоню и вы мне расскажете - что вонзилось в нового судью.

Я сидела на полу возле тумбочки с телефоном, из трубки давно неслись короткие гудки, но я все держала ее на коленях. Лучник, Черная стрела... "четыре я стрелы пущу, и четверым я отомщу"... А ведь там было и - "сэр Дэниэл, исчадье зла, тебе - четвертая стрела", но кем надо быть, чтобы дострелить отсюда до Гренобля.

Через неделю и один день я была у Макса в СИЗО - разрешение на свидание мне выдал новый судья, веселый тридцатилетний охламон. Я уже знала приговор - три года общего режима и, по словам адвоката, для такого дела это было хорошо и мало.

– Что ж, Лизонька, теперь нам и в самом деле придется пожениться, - сказал Макс, как только уселся напротив меня за стеклом.

– Вот доедешь - до Сибири - и поговорим, - попыталась я отвертеться.

– Вот еще, я и год могу ехать. Давай поговорим, пока можем, - Макс похудел в камере, юношеский жирок сошел с его лица, и обозначились скулы - ему очень шло. Без челки он выглядел старше, и я задумалась - а сколько ему вообще лет?

– Макс, а сколько тебе лет?

– Ты же пишешь заявление на свидание - там есть год рождения.

– Вообще-то нет.

– Мне тридцать один, а ты думала - меньше?

– Вообще-то да, но с другой стороны, Мгимо и Сорбонна - они же должны были как-то вместе уложиться в твою биографию...

– И все-таки - что ты мне ответишь? Если я опущусь на колено, меня тут же выведут обратно в камеру.

– Жаль, я бы посмотрела, как ты здесь развернешься. Хорошо, да. Что за цирк со стрелами был у вас на суде?

– Сперва какое-то воронье перо вонзилось в зад следаку, потом - в бумаги судье. Как-то так. Наверняка тебе адвокат все в подробностях рассказал.

– Макс, я не поеду потом в эту твою Удомлю.

– И не нужно.

– Я просто хочу договориться на берегу - я буду с тобой, пока ты в таком ... бедственном положении, а потом - как карта ляжет. Мы слишком разные и, скорее всего, ничего потом не получится.

– Лиза, я знаю. Ты думаешь, другие люди и в самом деле глупее тебя?

Я посмотрела на него внимательно - я всегда думала, что он-то точно дурак. А если нет?