– Что такое?
– Ласло впустил его и теперь смотрел на доктора, постепенно приходя в себя после сна, - Что, брат, выгнали тебя?

– Вы шутите, а в стране переворот, с этой ночи у нас новая царица - Елизавета. В нашем доме гвардейцы, у княгини - тоже.

– И что Красавчик наш - того?
– Ласло изобразил пальцами решетку и чуть не упустил одеяло на пол.

– Под домашним арестом.

– А ты что - сбежал?

– Патрон вытолкал меня через заднюю дверь, когда пришли гвардейцы, - Климт подошел к печке, положил на пол свой рулон, раскрыл саквояж и принялся раздувать огонь, - Я обещал кое-что уничтожить.

Климт вытянул пачку писем и по одному скормил умирающему огню - пламя вспыхнуло и заплясало. Ласло покрепче завернулся в одеяло, зажег пару свечей:

– Как он, патрон твой, уже получше? А то княгиня сама не своя... а теперь еще и арест - как бы он у нас в крепости не помер...

Пару недель назад гофмаршал заболел неизвестной болезнью - жар, озноб, тошнота - и по многим признакам болезнь та напоминала отравление ядом аква тофана.

– Ты думаешь, домашний арест может перейти в тюремный?
– Климт поднял к Ласло горящее от жара лицо, озаренное теплым светом, рыжие волосы его от теплого воздуха шевелились, как живые, - Его увезут в крепость?

– Обыск закончат - и увезут, за ними такое не ржавеет.

Дверь затряслась - от ударов, судя по всему, могучей ноги.

– Это за мной...
– прошептал Климт, и очередное письмо из его руки само собою скользнуло в огонь.

– Открывай, лысый, мы свет видели!
– заорали из-за двери.

– Погоди бояться, - прошептал Ласло, подхватил Климта с его саквояжем, втолкнул в секретную комнатку - ту, что за дьявольским зеркалом - и завесил вход ковриком. Затем взял свечу и пошел отворять.

За дверью обнаружились Сумасвод-второй и Куницын, пьяные и с красными носами.

– А где лысый?
– изумился Сумасвод, увидев на пороге всего лишь Ласло.

– Лысый на службе, - разъяснил Ласло, - и я вот-вот отбуду в крепость, могу передать весточку для него.

Сумасвод с Куницыным переглянулись - холеный и важный доктор им явно не нравился, но и радость неразделенная рвалась из них наружу.

– Ты знаешь, лекарь, что в городе?

– Откуда же, я спал, - Ласло демонстративно зевнул, - Вы зайдите, погрейтесь.

Гвардейцы практически в ногу шагнули в дом.

– Тепло у тебя, - одобрительно проговорил Куницын.

– Так что в городе?
– напомнил Ласло.

– Царица новая у нас, Лисавет Петровна!
– торжествующе провозгласил Сумасвод, большой поклонник сей царственной особы, - Наша, законная! Пойдем, лекарь, с нами в казармы праздновать, выпьем за матушку-императрицу!

Куницын присел на корточки возле печки, протянул руки к огню:

– Что это у тебя такое?

"Пропал" - только и подумал Ласло, решив, что Климт со страху рассыпал перед печкой свои письма или что-то недожег. Но Куницын взял в руки забытый доктором рулон, развернул на дощатом полу:

– Коврик... красивый...

На полу лежал расстеленный небольшой гобелен - зима, снег, на снегу охотники и свора собак.

– Пациенты подарили, - пояснил Ласло, - сей гобелен называется "Доброй охоты".

– Бывают разве в своре такие собаки - мелкие, недоразумение какое-то?
– нетрезвый Сумасвод критически вгляделся в персонажей гобелена.

– Это щенки, их с детства к охоте приучают, - наугад пояснил Ласло.

– Пойдем, Сумасвод, - Куницын обратно свернул гобелен и поднялся с корточек, - а то без нас все сметут. Ты с нами, лекарь?

– Увы, должен быть на службе, - Ласло изобразил на лице крайнее огорчение.

– Ну, бог с тобой, - пожал плечами Сумасвод, - ты готовься, к тебе в крепость вот-вот гофмаршала подвезут, он зеленого цвета был, когда мы уходили - как раз у тебя и помрет.

– А еще кого подвезут? Чтоб я знал, - Ласло вспомнил про свой мартиролог.

– Мюниха, Остермана и еще пару их охвостьев, - перечислил Сумасвод, - ну, бывай, лекарь, мы уходим. Зря ты отказался, свое счастье упустил.

Ласло запер за ними дверь, отодвинул коврик, заглянул в каморку, поманил Климта:

– Выходи, они ушли.

– Я видел, - Климт выбрался из каморки, на лице его было написано удивление, - для чего тебе в доме такое зеркало?

– Оно от прежних хозяев досталось, от покойничка Десэ, а ему - от твоего гофмаршала. Вот у них и следует спрашивать. Что за гобелен ты мне принес?
– Ласло поднял с пола тканевый рулон и бросил на стол.

– Это прощальный подарок, - отвечал Климт, - от моего патрона.

Он вернулся к печке, вытащил из саквояжа еще листы и поднес к огню.