Прокурор и публика сидят на стульях в отведенном для зрителей месте; зал наполнен приглушенным шумом голосов. И почему у меня чувство дежа-вю?..

Когда судья в черной мантии выходит на сцену, становится тихо, и все встают. Судья Моррис — мужчина небольшого роста, с круглым животом и удивительно темным цветом кожи. В Уайт-Сити я такого никогда не видела. Он встает за кафедру, приветствует всех присутствующих и зачитывает дело. Мой слух выхватывает только слова «Джексон Картер», «Воин» и «люди под куполом», настолько я взволнована.

Соня тянет меня за руку, и я, словно на дистанционном управлении, сажусь. Какое решение примут присяжные? Если их голоса разделятся поровну, Джекса оправдают по принципу «В случае сомнения — в пользу обвиняемого»21. То есть нам нужно, чтобы на его стороне были четыре человека.

Когда два стража города выводят на сцену Джекса в наручниках и кандалах, по толпе идет шепот, и я задерживаю дыхание. На нем черная футболка, — она была у меня в рюкзаке, и мне разрешили передать ее ему, — армейские штаны и ботинки. Он чисто выбрит и выглядит сногсшибательно. Из-за того, что его руки скованы сзади, грудные мышцы видны особенно четко. Его крупная фигура возвышается даже над судьей, который стоит за кафедрой на возвышении. Джекс — впечатляющий мужчина.

Увидев меня, он коротко мне улыбается. Я хотела бы сейчас подскочить и обнять его, а вместо этого сдавливаю руку Сони. Я так рада, что эта женщина рядом со мной. За последние дни она стала мне близкой подругой. Мы с ней даже смастерили вместе зарядное устройство для лазера. Он намного облегчил мне работу.

Джекса усаживают на стул посреди сцены, чтобы все могли хорошо видеть и слышать его. Он единственный сидит напротив нас, позади него стоят стражи.

«Один против всех — как несправедливо», — думаю я, и мое сердце сжимается.

— Мистер Картер, вы обвиняетесь в преднамеренном лишении жизни, — произносит судья Моррис. — То есть речь идет об убийстве. Что вы можете на это сказать?

— Это была моя задача — убивать каждого, кто входит в запретную зону. У меня был приказ защищать Уайт-Сити. — Голос Джекса разносится по залу. Он говорит громко и отчетливо, бесстрашно глядя правде в глаза. И как только он может оставаться таким спокойным? Я едва дышу от страха за него.

— И вы всегда выполняли это приказ? — спрашивает судья.

Джекс кивает:

— За исключением последних трех месяцев.

Моррис поднимает кустистые брови:

— А последние три месяца перестали?

— Произошло нечто, что заставило меня задуматься над моими действиями.

По публике проходит взволнованный шепот, но когда судья бросает на людей предупреждающий взгляд, снова становится тихо.

— Расскажите нам об этом, мистер Картер.

— Мой брат Седрик стал жертвой покушения. Я был уверен, что это дело рук повстанцев, но позднее мне стало известно, что приказ отдавал сенатор Фримен. Только не важно, кто виновен в его смерти, я впервые почувствовал, какого это — потерять близкого человека. — Джекс бросает короткий взгляд в мою сторону, и я вижу боль в его глазах. Он всё еще не пережил это.

— А раньше вы никогда не испытывали сострадания к людям, которых убивали?

Джекс опускает взгляд:

— Я был профессиональным убийцей. Режим внушает нам, что жители Аутленда не люди, а мутанты. Зараженные радиацией животные. Но Седрик утверждал, что аутлендеры такие же люди, как мы. Люди, у которых есть семья, друзья и жизнь, которой нас лишили. В нас с рождения закладывали ненависть к жителям Аутленда. Режим посадил ядовитое семя в наших головах — промывание мозгов в действии. Я словно робот выполнял их требования. До того дня, когда Седрик меня просветил.

— А как ваш брат узнал правду о нас?

Джекс скользнул взглядом по Соне.

— Седрик полюбил одну женщину из Аутленда.

По публике проходит шепот, а затем кто-то выкрикивает:

— У Воинов нет чувств, всё это ложь!

Я в бешенстве сжимаю кулаки и подавляю желание доказать им обратное.

— Может быть, это он застрелил моего мужа! — кричит одна женщина, и обстановка накаляется. В зале много тех, кто потерял близких у стены. Они хотят, чтобы Джекса расстреляли. Это был бы первый случай смертной казни в истории города.

Мне всё сложнее дышать, пульс очень быстрый. Я потеряю Джекса. Они ненавидят его! От этого на глаза наворачиваются слезы.

— Тишина в зале! — Судья Моррис стучит по кафедре деревянным молотком и смотрит на меня. — Слово предоставляется доктору Саманте Уолкер. Но сначала я хотел бы еще узнать у мистера Картера, кто была та женщина, которую полюбил его брат.

— Это была я! — кричит Соня, и шепот в зале возобновляется. — Седрик пощадил меня, когда нашел. Я рассказала ему обо всем, и он мне поверил. Он тоже не был бесчувственным. Как мы ошибаемся в Воинах, так и они ошибаются в нас. Мы не мутанты, а они не бессердечные существа.