Усмехаясь, он оборачивается.

— В тюрьме нечего было делать, поэтому я по полдня занимался спортом.

— А остальное время?

— Сам проводил необходимую мне терапию.

Ему всегда удается вогнать меня в краску.

— Я так скучал по тебе, — шепчет он и стягивает с меня футболку

— По мне или по моим прелестям?

С улыбкой он хватает меня за бедра и бросает на кровать.

— Я люблю плохую Сэм, которая скрывается в этом соблазнительном теле.

А я люблю тебя.

Скажет ли он мне когда-нибудь эти три волшебных слова? Я произнесла их на заседании суда, перед всеми незнакомыми людьми. Ему явно было неудобно от этого. Джекса не учили показывать чувства и тем более говорить о них. Так что, больше того, что имею, я получить не могу. Но мне и не нужно слышать слова, пока я могу их чувствовать.

Он склоняется надо мной, его глаза темнеют от страсти.

— Мне нужно трахнуть тебя сейчас, Сэм. Я должен быть в тебе, чтобы забыть о том, что мне предстоит.

Хотела бы я, чтобы у меня тоже получилось забыть, но я постоянно думаю об этом. Это может стать нашим последним разом.

Джекс срывает с меня одежду, потом раздевается сам. Он стоит передо мной во всем великолепии — мой мужчина, мой Воин. Его покрытое шрамами тело показывает, как часто ему удавалось остаться в живых. Будет ли удача сопровождать его и в этот раз?

Его жесткий, готовый взять меня член дергается, но Джекс просто стоит и смотрит на меня.

— Я почти забыл, как ты красива.

От его комплимента на сердце становится тепло.

— Тогда тебе стоит освежить воспоминания. Может быть, ты также забыл и о том, что я могу сделать своим ртом?

Член снова дергается.

Я дерзко усмехаюсь:

— Он явно не забыл. — Я на четвереньках подползаю к краю кровати и едва заметно касаюсь губами головки.

Джекс вздрагивает и шумно вдыхает. Я получаю удовольствие от того, как тает мой Воин. Это единственное оружие, при помощи которого я могу его укрощать. Я обвожу языком пупок, цел`yю узкую полоску черных волос под ним и дую на член.

В груди Джекса вибрирует рычание:

— Я не смогу долго сдерживаться, Сэм.

— Я тоже, — отвечаю я, обеими руками обхватываю пенис и двигаю вверх-вниз напряженную кожу. Джекс откидывает голову, он становится всё тверже в моих руках.

— Господи, как же я люблю, когда ты касаешься меня.

Я сдвигаю крайнюю плоть до предела и беру в ладонь тяжелые яички. Я вбираю член в рот так глубоко, как могу, а затем начинаю осторожно посасывать его, наслаждаясь мягкой пульсацией у себя между ног.

— Черт! — Джекс поспешно отступает.

В отверстии члена блестят признаки испытываемого Джексом удовольствия, но это не прозрачная жидкость, а уже эякулят. По головке сбегают капли молочного цвета.

— Я на грани, док. — Джекс тяжело дышит. — Я могу тут же кончить тебе на лицо, если ты еще раз коснешься меня.

Я смело тянусь к нему, но он толкает меня, и я падаю на спину.

— Достаточно, теперь моя очередь.

Мне в любом случае не терпится почувствовать его в себе.

Взгляд Джекса направлен мне между ног.

— Раздвинь ноги, сладкая. Подтяни колени и широко раскройся для меня.

Одних только его слов достаточно, чтобы мои внутренности свело от желания. Клитор покалывает, он жаждет его прикосновений. Я всё еще испытываю неловкость, когда Джекс видит меня всю, особенно в таком унизительном положении, но именно это мне нравится. Не нормально, верно?

— Ты уже мокрая для меня, — он касается языком клитора, и я вздрагиваю от возбуждения.

— Джекс, прошу тебя, мне нужно больше и побыстрее, сегодня это необходимо мне так же, как тебе. — Я действительно это сказала?

Застонав, он нависает надо мной, сжимает в руке член и жестко входит в меня. Сладкая боль усиливает мое желание. Член давит так, что наружу вытекает еще больше соков.

Джекс мнет мои груди, его язык врывается в мой рот так же жестко, как член во влагалище. Я открываюсь для него так широко, как только могу. Я вбираю его на всю глубину, пока он не заполняет меня полностью.

— Твоя маленькая, узкая щелка как раз то, что мне нужно, — хрипло говорит Джекс и еще немного толкает свои бедра. Он надавливает на такую точку, о существовании которой у себя я и не подозревала. Мое лоно горит от вожделения, я хочу большего.