И вот с той стороны лязгнул засов и шаркающие шаги, приглушенные толстыми досками до почти не слышных, удалились вглубь. Эль-Саморен рывком распахнул дверь и прошел в слабо освещенный общий зал. Трактирщик не спеша обходил столики и составлял пузатые кружки-подсвечники, а шаркающие шаги уже затихли где-то в глубине дома.

— Письмо! — эльф нагнал хозяина заведения и со стуком положил перед ним золотой.

— Вот нетерпение, — трактирщик покачал головой, осторожно поставил поднос. — Пить что налить?

— Сначала письмо.

Владелец притона, всё так же укоризненно качая головой, скрылся за дверями, оставив нетерпеливо барабанящего пальцами по поясному ремню стражника одного. Те несколько минут, пока не вернулся трактирщик, показались эльфу чуть ли не более долгими, чем часы недавно завершившегося караула и всё время бездумного ожидания под дверью разом. От волнения и предвкушения вспотели ладони и холодок пробежал по спине. Но когда вернувшийся человек протянул прямоугольник записки и кошелёк, Эль-Саморен севшим голосом потребовал самого крепкого, что есть — на принесённом стояли смутно знакомые печати, но они не принадлежали Альси-Тамилину.

Эльф сел за первый попавшийся стол, онемевшими пальцами затеплил свечку и вскрыл послание. Это оказалось витиеватое письмо от одного из глав Дома, к которому принадлежал невезучий придворный любовник. Родственники опального беглого паренька рассыпались в благодарностях и возвращали одолженные деньги, чтобы негласные обязательства больше не тяготили их честь.

И очень кстати, всё так же с укором, трактирщик поставил на стол пузатую глиняную кружку. У Эль-Саморена на душе было невыносимо гадко не столь от несбывшихся ожиданий, сколь от кошелька — без сомнения с золотом — и витиеватым почерком выведенной фразы «чтобы невольные обязательства больше не тяготили». Кружка с гладкими мокрыми боками опустела в два больших глотка и полетела через половину зала в стену, а эльф направился в обратный путь.

В доме стражи его ждал очередной сюрприз — вызов к старшим. Из залы совещаний он вышел уже не караульным стражником, а командиром развода — вышестоящие оценили его смирение. И теперь следующие несколько месяцев ему предстояло бдить не с одним напарником возле дверей, а с целым отрядом, постоянно проверяя каждого.

За руководящей работой дни полетели словно хищные птицы, приближая осень. То в день, то в ночь эльф выходил в сопровождении двух дюжин рядовых стражников, шагающих колонной по двое, вёл их в один из столичных дворцов, где вместе с другим командиром сменял посты. Колонна, возглавляемая двумя командирами, шла по коридорам, в её конец пристраивались отстоявшие свой караул, а из начала выходили свежие стражи. Уставшие эльфы колонной уходили отдыхать, а Эль-Саморен оставался во дворце и постоянно обходил его, проверяя посты.

Эль-Саморен ещё будучи простым стражником часто видел и слышал что-то, не предназначенное для чужих ушей, ведь его не замечали, словно он был мебелью или ростовой вазой. Сейчас при его приближении те же эльфы благоразумно замолкали, равнодушно посматривая на броню с кованными вставками и спрятанное за полумаской шлема лицо. Но женщины, наоборот, кокетливо поправляли складки на воланах вдоль груди, начинали в его присутствии говорить и смеяться оживлённее, с благосклонностью рассматривая блики света на стали и порой вслух гадая, кто же там внутри, хорош ли он. А Эль-Саморен хмурился на первых — их разговор всё равно шепнут по секрету стоящие рядом стражники, ухмылялся от смешков вторых — он успел увидеть цену их болтовни, намного меньшую, чем заколки в пышных волосах.

А после дежурств разогнать отдыхать подчинённых, посидеть с такими же командирами, как он сам и не выносить за пределы Дома Стражи ничего из того, что узнал. И ждать, ждать вестей от друзей, ждать окончания собственной опалы и возвращения в армию. Третье его прошение отклонили в конце лета.

И вот, осень перевалила уже за половину, когда его вызвали старший из командиров.

— Эль-Саморен, — перешел он к делу после приветствий. — Через два дня возьмёте десяток стражников и составите почетный эскорт. Королевский двор к соседям отправляет посла. Выбирайте, кого возьмёте с собой, и на оставшееся время вы все будете освобождены от караулов. Список мне напишите до обеда. А теперь идите готовиться.

— Слушаюсь. На какой срок собираться? Конными, пешими или отряд смешанный?

— Конными. Свободны.

Назначенного срока едва хватило подготовить бойцов, провести хотя бы начальные учения, узнать слабые стороны друг друга, но во двор королевского дворца они прибыли вовремя. Конюшие слуги придерживали нетерпеливо бьющих землю коней, другие работники спешили по своим делам, по краю обходя грозных всадников. Из эльфов, кроме стражи, ещё никто не подошел, а люди старались не попадаться им на глаза. Как будто боялись попасть под горячую руку. Эль-Саморен, пока ждал, почти пожалел, что не может перекинуться парой слов со стоящими в карауле, чувствуя, что пропустил нечто важное для предстоящей поездки.

Размышления прервал шум спора появившихся из дворца эльфов. Умело поливая друг друга ядом, двое роскошно одетых эльфов задержались на разных ступенях крыльца, пока их более скромные спутники уже шли к эскорту. Но вот и стоящий чуть ниже махнул рукой, сердито развернулся и резкими шагами направился к своему коню. Он, не глядя на сопровождение, вскочил в седло и обратился к стражникам охраны:

— Можем выезжать, путь предстоит неблизкий.

— Да, Альси-Алирин, — откликнулся из-под своей полумаски Эль-Саморен. — Дорога предстоит дальняя.