Посол обернулся, вгляделся в глаза за прорезями маски и кивнул. Холодно и невесело ухмыльнулся и поторопил своего коня. Эскорт выстроился вокруг охраняемых и молча поехал вперёд.

***

Катя куталась в шаль рядом с привычным костерком и прислушивалась к звукам ночи. Шелест медленно падающих листьев, веток, качаемых холодным ветром. Долгое лето осталось позади, наступила осень. А девушка уже давно ушла с оживлённых трактов, где легко можно было попроситься на ночь в гостевой дом, и теперь жильё встречалось всё реже и реже, и порой продукты заканчивались, и день или два приходилось идти голодной. А холодный ветер уже пах зимой, но девушка всё же надеялась на длинную осень, уж больно не хотелось мёрзнуть. И опасения полностью оправдались — утро выбелило инеем и деревья, и траву, и оставшиеся на ветвях листья.

Идти приходилось быстро, иначе ноги замерзали, и только когда день перевалил за середину, удалось хоть немного согреться. Людей на дороге не встречалось с позапрошлого утра, что всё больше удивляло девушку — ведь даже если не удавалось найти деревеньку или гостевой дом подолгу, путники всё равно порой встречались, хотя бы идущие навстречу, хотя бы раз в день. А в этот раз тихо и пусто, только колеи на земле и вытоптанная трава подсказывали, что этот тракт не заброшен. В голову начинали стучаться предположения одно другого страшнее. Вдруг в этих землях сейчас сильный мор, как местные называют чуть ли не все болезни подряд. Или вдруг она слишком близко подошла к орочьим землям, а по приграничью только что прокатился набег? Или... да много других "или", каждое всё невероятнее и страшнее.

Поэтому, когда после поворота уже наметившее садиться солнышко высветило группу из пяти всадников, Катя обрадовалась. Она прибавила шагу, надеясь подойти поближе, пока они стоят, и поправила на плече полупустую сумку. Подойдя ближе, девушка почувствовала, что перед ней люди, и смогла рассмотреть привязанные к седлам тушки зайцев и птиц с одной стороны, и короткие луки с другой. Это были охотники, богатые охотники.

— Здравствуйте, — окликнула она всадников, заметив, что те собрались ехать дальше. — Не подскажите, далеко ли до ближайшей деревни или села?

— Кто посмел! — широкоплечий мужчина, меховая накидка на плечах которого делала его ещё внушительней, развернулся и пристально посмотрел на кутающуюся в шаль девушку в белом. — Кто я спрашиваю!

— Меня зовут Катя, — девушка выдержала его взгляд и, усилием воли подавив желание отступить, поплотней закутаться в шаль. — Многие называют меня Катей Чистые Руки. Так как далеко до ближайшей деревни?

К рассерженному мужчине вплотную подъехала так же богато одетая в меха женщина и, положив свою руку на его, что-то тихо сказала. Дурное настроение богатея слетело от этих слов в одно мгновение, на лице появилась плотная улыбка, а взгляд стал цепким и колючим.

— Ты та самая юродивая, о которой на всех углах слухи пересказывают? Та, что чудеса творит?

— Про чудеса несколько преувеличивают. Это было просто совпадение, которое зачем-то связали с моим именем.

— Тогда не соизволит ли блаженная Катя погостить в нашем доме? И если ты не торопишься, то и перезимовать.

— Не откажусь погостить, пока не найдется попутный караван, — Катя всё же подтянула шаль и украдкой бросила взгляд на так и не растаявший полностью иней, белыми пятнами притаившийся под деревьями.

Всадники по распоряжению женщины окружили юродивую и таким эскортом повели вперёд по дороге. Но шагов через десять богато одетым людям надоело ехать в темпе усталого пешехода, и Катю взяли на седло. Лошади, оставшиеся только с привычными всадниками, быстро обогнали несчастную, идущую под двойным грузом. И поэтому Катя смогла сначала полюбоваться удаляющими спинами, а потом и видом их дома.

В неярком свете можно было рассмотреть обнесенный высоким крепким забором огромный бревенчатый дом, из крыши которого торчало несколько труб, источавших дым. Темнеющий двор освещался факелами, а за угадывающимися окнами мелькали свечные огоньки, всюду суетились люди. Но от воспоминаний о колючем оценивающем взгляде местного богатея по телу пролетел холодок и стало очень неуютно. Оставалось просто смириться, ведь иначе ей предстоит очень холодная ночевка.

Девушку ввезли во двор, сняли с седла и коротко объяснили дорогу на кухню, мол, там её и покормят и направят дальше. Человек, рассказавший всё это, хмуро повёл устраивать на отдых после утомительной скачки коня, а Катя, стараясь быть как можно неприметней, побрела в сторону кухни.

Первое, что бросалось в глаза — это множество вооруженных людей, под чьими куртками позвякивали спрятанные брони. Немногие невооруженные были одеты либо в яркую одежу, явно не из самой дешевой ткани, или наоборот прятали глаза, прошмыгивая мимо в серой одежде с прописанными сажей лицами и руками. Дом казался странным, но не настолько, чтобы сразу уходить. А на кухне было тепло и очень вкусно пахло. Уставшие худые женщины приветливо поделились и тёплой водой — умыться, и ароматным чаем — согреться, и щедрым куском хлеба с сыром — подкрепиться.

Размякшую в тепле Катю нашел один из одетых в яркое аляповатое платье и с плохо скрываемой снисходительностью объяснил, в какой комнате ей выделили место, а так же, что девушку приглашают на завтрашний торжественный обед в честь дня рождения хозяина дома. И девушка, поблагодарив за гостеприимство, зевая, побрела по узкому темному коридору в указанном направлении. Ей навстречу шел один из позвякивающих то ли воинов, то ли охранников.

— Пшла прочь! С дороги, гниль! — рыкнул громила, наотмашь опрокидывая девушку. — Распустились, ик, на дороге мешаются!