Выспаться у девушки не получилось — через пару часов она проснулась, повторяя: «Я защищалась, я не виновата».

Степь, раскинувшаяся перед Эль-Торисом, полыхала красным и синим. Весна всегда укрывала землю пёстрым ковром, здесь таким, а если проехать дальше, то можно встретить желтое, розовое, фиолетовое, нежно-голубое озёра цветов, за которыми почти и не разглядеть зелень травы. Но уже скоро лепестки начнёт срывать ветер и взметать их в воздух пёстрыми тучами. Потом цветы завянут, а ласковая зелень будет медленно выгорать.

Эль-Торис когда-то познакомился со степью именно такой, красивой, словно безбрежное радостное море. Тогда тоже была весна. Он тогда состоял в охране генерала... тогда он был безрассудным юнцом, но считал себя опытным воином. Да и имелись причины возгордится, всё же участие в двух войнах между Королевствами значит не мало. Но это оказалось ничто перед степными границами с орочьими внезапными набегами.

Их маленький отряд не выдержал атаки, эльфов смяли числом, а немногих выживших вместе с другими пленными связанными погнали через дурманящее травяное море. Дни пути казались бесконечными, в ровной степи было не за что зацепится взглядом — всё вокруг повторялось, повторялось, повторялось, и это отупляло.

За то время, пока они пересекали степь, их перепродавали дважды. Пленников запирали в загон и показывали покупателям издалека, а потом нужное количество людей и эльфов, не разбирая, выводили и отправляли дальше. После очередной перепродажи Эль-Торис и встретился со странноватым эльфом.

Эль-Элитин, а он назвался этим именем, сиял. Все были хмурые или безразличные ко всему, а он не только улыбался, но и радостно смеялся рассвету, собственным шуткам и новым знакомым. Ему всё как будто бы было легко, он знал все тонкости и предостерегал остальных от ошибок. А когда Эль-Элитин мимоходом упоминал о каменоломнях и шахтах, где успел побывать, ему не верили, ведь мест было слишком много. Но даже когда от эльфа большинство рабов отвернулось, приняв за подсыла, он продолжал радоваться жизни.

И если бы не Эль-Элитин, то Эль-Торис так бы и сгинул ещё тогда, в степи. Юнец ещё во время своего последнего боя повредил ногу, мелочь, но после этого он стоически терпел весь переход, хоть с каждым днём боль становилась всё сильней. Ещё немного, и орки бы просто избавились от такого раба. А Эль-Элитин заметил, что эльф рядом хромает, и поддержал, стал опорой.

Степь огромна, но не бесконечна. Рабов пригнали на рудник, из самых дальних шахт которого было слышно, как прибой разбивается о скалы.

В первые же месяцы несколько людей решились попытаться сбежать. Пока есть силы. Пока есть воля. Пока ещё считаешь старых друзей друзьями. Они не рискнули выйти в степь, а попробовали выбраться вдоль берега. Но волны оказались безжалостны. Рабов потом водили посмотреть на выброшенные на белую гальку тела. А через три дня в шахтах появились Эль-Саморен, Эль-Ренко и Эль-Бондар.

От воспоминаний сидящего на развалинах сторожевой башенки Эль-Ториса отвлёк шум за спиной. Он обернулся и спокойно кивнул высокому утончённому эльфу, одетому по-дорожному и прячущему за серебристой челкой ещё не стёршиеся шрамы.

—Альси-Тамилин, не ожидал, что Вы придёте после моего письма. Всё же с нашей прошлой встречи прошло двадцать лет.

— Я был весьма удивлён Вашим посланием. Но больше удивили место и время встречи. Странный выбор, если вспомнить, что Ваш Дом только что закончил праздновать возвращение беспутного ребёнка.

— Не такой уж и беспутный. Количество девиц в слухах о моих похождениях сильно преувеличили. Кроме Риссы, я никого не тронул, — Эль-Торис даже не нахмурился, он продолжил говорить ровным голосом. — Но я пригласил Вас не для разговоров о моих прошлых ошибках. У меня есть новости о Аль- Элимитаине. Вы же раньше пытались разыскать хоть что-то о нём.

Они боятся, я чувствую. Весь лес боится подходить. Только мох и вьюн добрались и оплели древние камни, укрыв зелёным ковром последние письмена. Но даже они не пытаются пробраться внутрь, там слишком мало тепла и слишком много голода.

***

А в столицах шли шепотки, высокие эльфийские дамы закатывали прекрасные глазки, а властные эльфийские мужи на пол ладони оголяли сталь, ногтём высекая мнимый звон. Всё чаще при дворе появлялись люди, а маги почти переехали из своего крыла дворца в чужие гостиные. И сегодня Эль-Саморена разряженная знать раздражала вдвойне, ведь утром ему шепнули о послании, что ждет в известном месте.

Вот в очередной раз мимо них в сопровождении немногословного мага прошел старший советник, одетый в баснословные шелка, оба сердито хмурились. И стражник вдруг поймал себя на мысли, что так и не знает имени скромного помощника Яль-Паларана. Эта мысль помогла скоротать оставшиеся часы караула, и смену он встретил с радостью и лёгким сожалением, что не успел до конца обдумать загадку.

А как только начало темнеть, эльф уже спешил по улицам в сторону неприметного трактира с не самой лучшей репутацией, кашляя от пыльного воздуха, но не сбавляя шага. Он почти бежал, и добрался до притона ещё до его открытия и нетерпеливо заколотил по двери. Никто не открыл, даже шума изнутри не доносилось, и Эль-Саморен вновь вынужден был стоять и ждать, пока ночь не разгонит зевак и добропорядочных горожан по домам. Редкие прохожие едва замечали затаившегося в тени возле стены незнакомца и обходили его по широкой дуге, а с более людных улиц всё меньше тянуло пыли.