Альси-Алирин ушел не попрощавшись, а Эль-Саморен поспешил открыть шкатулку. В ней вместо стопки конвертов лежал пухлый томик, переплетённый в синюю и серую кожи — личный дневник эльфийки.

***

Первая запись в дневнике

«Это безобразие! Только я нашла Альси с магическим даром, достойным Полога, как из библиотеки исчезли все книги с описаниями Полога и самых простых заклятий, плетений. Нет, я, конечно, их знаю, но знаю сама, а тут нужно будет учить другого.

Из-за этих книг... Я уже столько времени жду, когда их вернут в библиотеку. Из-за этого приходится откладывать Церемонию смены Дома. Но ничего, потерплю. Зато когда я заполучу этого ребёнка в обучение, я смогу стать наставником будущего правителя. Всего-то нужен новый Раскол. И Дом Ла идеален, чтобы подобраться к самому трону, а там уже дело за малым.

Но как же надоело ждать...»

Последняя запись в дневнике

«Наставник накануне вернулся из неожиданной поездки к Великому Артефакту. Странно это, но ещё более странна привезённая им весть — Артефакт опустошен. Не знаю, какое таинственное предчувствие погнало его в такую даль, если и месяца не прошло, как маги всех королевств проверяли все Великие Артефакты. И они были в полном порядке! Вихрь силы впитывался в камень, я сама это чувствовала, я же была представителем нашего королевства!

Что могло произойти за эти недели? У кого достало сил полностью осушить артефакт, до последней капли, так, что сила перестала вливаться в него? И самое страшное, что мы не знаем, когда это произошло. Возможно, Артефакт уже не спасти. Теперь каждый час на вес золота. Единственное даёт надежду — он столь сильный и древний, что края его структур могут восстановиться, если центр не начался рассыпаться.

Но что бы ни было неладно, я не заметила подготовки покушения на Артефакт и теперь мне идти к Источнику. Но уверена, что мне по плечу зачерпнуть достаточно изначальной силы, чтобы оживить Великий Артефакт. Но что-то неладно.

У меня есть подозрения. Увы, сейчас нет времени их обдумать и проверить. Придётся подождать до возвращения от Источника.»

Эль-Саморен с отвращением пролистал оставшиеся чистыми листы и закрыл пухлый томик в кожаном переплёте. За эту ночь от желтоватых страниц эльф узнал о любимой чуть ли не больше, чем за все годы знакомства. Хотя он был честен с собой: большую часть из не самых лучших черт Яль-Марисен он просто не хотел замечать. И это было горько.

А за окном уже начинало светать, а значит, пора выходить из комнаты, требовать завтрак, седлать коня и ехать дальше. Но так хотелось вместо долгожданной службы забыться.

Только уже несколько минут спустя дневник погибшей эльфийки покоился в глубине дорожной сумки, а командир громко стучал сапогами со стальными подковками по ступеням вниз.

***

Катя попрощалась с очередным караваном и, радуясь весенней оттепели, свернула с дороги на тропу. Она не хотела сейчас появляться в городе и поэтому отправилась в ближайшую деревню. Но стоило показаться домам за последним поворотом, как девушка осела на не растаявший ещё снег и нервно засмеялась. Деревня показалась до странности знакомой. Да, Катя за полтора года успела увидеть столько сёл, деревень и хуторов, что они стали казаться похожими друг на друга, но всё же самую первую деревню забыть было невозможно. Отсмеявшись, юродивая отряхнулась и прошла оставшуюся часть тропинки, пересекла селение насквозь и постучалась в ворота последнего дома:

— Тётя Рисса! Здравствуйте! — закричала она. — Можно напроситься к вам в гости на денёк?!

Звонкий голос среди привычно шума разбудил ещё по-зимнему сонную деревню, одни за другими начали распахиваться ворота других домов и из них начали выходить жители.

— Это же юродивая! Она вернулась! — слышалось с их стороны.

— Где она! Где эта обманщица! — заскрипел голос старосты. — Вот я ей! Да я её сейчас!

Старичок за эти месяцы сильно постарел, теперь ему приходилось опираться при ходьбе на корявую клюку и подслеповато щуриться. За ним по пятам следовали оба его сына, готовые подхватить одряхлевшего, но пытающегося бодриться отца. И эта забота, ненавязчивая и неотступная, ярче всего показала, что в деревне всё хорошо.

Не прошло и часа, как Катя уже сидела за столом в знакомой избе, в том же чужом платье, что и полтора года назад. И напротив сидела Рисса, почти не изменившаяся и такая же словоохотливая. Она, как и тогда, выставила всех желающих общения за дверь, чтобы гостья могла спокойно привести себя в порядок и отдохнуть с дороги. Хозяйка придвинула к девушке большую тарелку с горячей густой похлёбкой и ломоть подогретого хлеба. Здесь, в этой просторной тёплой комнате, Катя вновь почувствовала себя дома.

— Вот так и живём. По зимней дороге столько ушло в солдаты, что теперь в полях работать некому. Да не в первый раз, справимся.

— А староста хоть дочь свою замуж сосватал? — невпопад ухмыльнулась Катя. — В прошлый раз он этой свадьбой «мальчика» очень достал.

— Так из-за него вся молодь наша в армию и ринулась, от соседей постольку не поуходило на призыв. А у нас все, кто без жены, все ушли, лишь бы на старостиной девке не жениться. Теперь на батраков разоримся. А староста бывший после этого уже не староста, уступил он своё место.