— И госпожа, как Вас всё же зовут? — поддержал генерал с другой стороны.

— Я исполняю свой путь. Меня зовут Катя, люди прозвали Катей Чистые Руки. Других имён у меня нет, — девушка незаметно спрятала пальцы в складках юбки. — Среди вас есть те, кто меня знают. Да, Эль-Торис, Эль-Саморен? Эта битва не должна состояться! — последнее она постаралась сказать как можно громче, чтобы услышали всё ещё построенные к бою люди. — Я не имею права уйти. Пока вы между собой всё не обговорите.

— Мы ведь можем просто перейти на другое место...

— И уничтожить ещё одно поле? Не можете. Вам и этот убитый урожай не скоро простят, хоть золотом за него заплатите, хоть на коленях каяться будете.

Девушка незаметно перевела дух: эльфы приняли её условия игры и начали говорить с ней от лица обеих армий. Но препирательства затягивались, полуденное солнце настойчиво пекло макушки, а со стороны затихших было армий всё чаще доносилось возмущенное ворчание уставших солдат и офицеров. Делегации, подчинившиеся обстоятельствам, разошлись, условившись вновь вернуться. Катя уже не возражала, у неё сил хватало только чтобы слушать и не терять нить беседы.

***

Спустя несколько часов посреди поля поставили огромный шатёр, а о несостоявшемся сражении зримо напоминали лишь исхоженная земля с втоптанными в неё колосьями и броня и оружие на всех мужчинах.

На краю поля стояли двое и, тихо беседуя, наблюдали, как с обеих сторон оглядываясь к юродивой, шли вереницы солдат, как они что-то рассказывали девушке или, наоборот, слушали что же она скажет. А потом возвращались, удручённые и обрадованные, уверенные и растерянные, довольно щурящиеся на вечернее небо или сосредоточенно всматривающиеся в тёмно-коричневую землю.

— Дела далеко Вас завели, мой друг, — в голосе был нескрываемый укор. — После вашего молчания было неожиданностью увидеть Вас при таких обстоятельствах.

— Командир, я два года боялся узнать, что она ушла на дымные тропы. Я почти что шел по её следам, но она постоянно пропадала из виду. А попутно мне удалось узнать много весьма интересного.

— Это стоило того?

— Да. Катю признали настоящей юродивой не только деревенские, но за неё вступились даже убийцы. И осведомители Тени работают куда быстрее эльфийских. Они уничтожили несколько десятков людей, раскрыли своих же контрабандистов всего-то за пять дней и из-за одного удара. А знаете, чем приторговывали нарвавшиеся? Сталью и готовыми бронями и клинками, не уступающими гномьим. Если прикинуть, то прошедшего через только один этот путь хватило бы на маленькую армию.

— Это всё?

— Нет. Катя по-настоящему творит немыслимое. Что-то можно списать на совпадения, что-то на обмен наших лет жизни на частицы смертности, как обычно между нянями и детьми, но всё же... Я не знаю, чем объяснить рассказы о возвращении в семьи давно потерянных детей, жен, мужей? И все они рассказывают о ней. А внезапно богатеющие и разоряющиеся купцы? И куда она исчезала в первую зиму?

— Исчезала? Уверены? Может, просто зимовала в глухой деревне, — после паузы уточнил Эль-Саморен, не поворачиваясь к собеседнику, а продолжая наблюдать за творящимся на поле.

— Когда она объявилась следующей весной, она стала легендой, а почти в каждой деревне, в которой она останавливалась, вам расскажут не меньше чем о трёх чудесах. До этого чудес было много и много меньше. Её след потерялся недалеко от границ Диких Земель, а потом вести о ней пришли от города за двадцать дней пути.

— Нам пора, — перебил командир, — не стоит опаздывать на Совет.

И действительно, шатёр в центре уже установили и сейчас в него заносили последние стулья, а из противостоящих лагерей уже шли генералы, распугивая одним своим видом солдат. Через полчаса друг против друга стояли высшие офицеры всех королевств, оказавшиеся при армиях правители или их доверенные родственники, сюда же позвали и Катю, устало сутулящуюся на стоящем поодаль стуле. А заинтересованные эльфы все приходили и приходили, устраиваясь вдоль трепещущих от ветра стен. Спор уже шел полным ходом, едва удерживаясь у грани оскорблений и обвинений.

— У меня нет власти отменить войну, объявленную правителем. Тем более по требованиям какой-то Ольси-Кати, — стучал по столу один из старших офицеров. — Откуда мы знаем, что она действительно «воля богов»?!

Девушка со своего места молча наблюдала за оратором, дождалась, когда он сделает крошечную паузу и выразительно подняла бровь «Вы сомневаетесь?».

— Да, сомневаемся. Но равно не хотим, чтобы нас смели наши же солдаты. Они верят в Вашу подлинность. И после утреннего представления заставить их воевать невозможно.

— Почему же. Я сейчас здесь только потому, что Вы попросили моего присутствия как незаинтересованного наблюдателя. Я рефери, а не прокурор. Если вы сможете друг другу и своим солдатам объяснить, для чего именно эта война, то воюйте. Именно этого требовал Зов — чтобы вы поговорили. И, чтобы развеять ваши сомнения, я не подделка. Я прошла той же тропой, по которой шли предыдущие юродивые.

— Ольси-Катя, то есть вы и есть та самая эльфийка, одна из Альси дома Са, которую отдали на растерзание и которая сошла с ума?