— Мистер Экар!

Он обернулся и увидел подъезжающую карету:

— Да… вы… издеваетесь!

Развалившись на сиденье, Экар восстанавливал дыхание громкими вдохами и выдохами. После изнурительной пробежки ему страшно хотелось пить, но никакой жидкости рядом не оказалось, за исключением снега, что с болящим горлом — не лучший вариант.

— Ты… этого, — слова давались ему с трудом, — как?

— Я в порядке, — но бледное лицо и чуть синеватые губы Майли указывали на обратное. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — Экар устроил голову в мягком углу и закрыл глаза. — Что-то меня тошнит, — сказав, он откинулся в сторону и тут же выпустил содержимое желудка на пол.

— Эк, — вскрикнул Рой, когда брызги попали ему на белые штаны. — Ты что творишь?

— Я не виноват, — ответил тот со скривлённым лицом, дёргая головой в попытках сдержать очередной рвотный позыв.

У дома Руди стояло четыре кареты, украшенные цветами и расписными тканями с крыши до колёс. Даже лошадям досталось: жёлтые попоны с вышитыми сливающимися в знаки домов узорами; и в хвост, и в гриву вплетены красные цветы. Два ребёнка под присмотром Риты с довольными лицами барахтались в снегу, служанка аккуратно укладывала запасной наряд невесты и другую одежду в багаж.

Когда троица покинула карету, Рой заплатил кучеру за неудобства и попросил убрать небольшой беспорядок внутри. Джив сначала обрадовался, но увидев упомянутый «небольшой беспорядок», начал тихо ругаться.

— Дядюшка Эк! — крикнула Майлис и побежала к прибывшим.

— Подожди меня! — за ней последовал Марк.

— Уже соскучились? — Экар получил детский поцелуй в щёку.

— Дядюшка Эк. Мы хотим сказку, — дети смотрели на него вопрошающими глазками.

— А как же папу поцеловать! — вклинился Рой.

Майли же было не до племянников. Случившееся ранее как-то повлияло на него: ощущения присутствия Ирисы усилились, и теперь он мог с лёгкостью определить её местоположение в доме. Но что больше удивляло — слабо чувствовалось присутствие Молчуна.

— Солнце, что случилось? — ужаснулась мать, увидев вошедшего сына.

— Майли, ты в порядке? — из комнаты в приоткрытую дверь выглянула Руди.

— Приступ, — он зашагал к комнате. — Руди, у тебя есть, что перекусить?

— Стой, — его схватила мать. — Тебе туда нельзя. Там переодеваются, — она потащила его за собой. — Идём на кухню.

Пока Майли ел, он неспешно рассказывал о пережитом частями, некоторые подробности оставляя на потом, так как было не подходящее время и место. Лила, осмотрев сына, внимательно слушала и готовила лекарство. Волнение только нарастало, и как бы младший не старался успокаивать, переживания о новом приступе не давали ей покоя, тем более, она ещё и не обо всём узнала.

Молчун, со свойственной ему манерой сидеть в углах, наблюдал и изучал изменения детёныша. Аура усилилась, от тела исходили разные волны: поглощаемые живыми существами, проходящие сквозь или отражающиеся от других объектов, после чего возвращались обратно, и похожие на слабый зов, с помощью которых сообщалось о присутствии. Всё указывало на новый этап развития детёныша.

Майли взглянул на дверной проём, откуда выскочила нарядная Ириса: изумрудные платье и туфельки, маленькая диадема на голове крепко удерживала пышную причёску со свисающими кудряшками. Она подбежала к нему и стала кружиться.

— Красавица. Всех сегодня поразишь своей красотой, — он ухватил её за талию и прижал к себе. — Теперь далеко от нас не отходи, а то кто-нибудь тебя украдёт, — в ответ её пальчик указал на Молчуна. Майли не выдержал и рассмеялся. — И в правду.

Лила с улыбкой посмотрела на детей и глубоко вздохнула. Что ждёт их в будущем? Как приступы повлияют на их здоровье? Не говоря уже об их особенностях. Она поставила на стол кружку с отваром:

— Выпей. Я пойду переоденусь.

— Спасибо.

Сын быстренько отпил и сделал небольшой глоток, и от острого и горького вкуса его лицо сильно скривилось. Он захотел выплюнуть, но увидев стоящую у выхода мать и её строгий взгляд, через силу проглотил остальное. Лоб покрылся потом, горло запылало, стало как-то жарковато.

— Молодец, — удовлетворённо и с издёвкой произнесла Лила. — Хоть цвет к лицу вернулся, — она скрылась в коридоре.

Майли посмотрел на ужасное питьё, вздрогнул и отодвинул на четверть заполненную кружку на противоположный край стола. Он понятия даже не имел, что туда намешали. Мать всегда носила с собой прикреплённую к поясу маленькую коробочку, где лежали лекарства, скрученные в маленькие шарики. И, хорошо зная и разбираясь в содержимом, сын задался вопросом: «Что и в каких пропорциях смешали, чтобы получить настолько дрянной вкус?». А всё потому, что Лила не упоминала и почти никогда не использовала красный корень, но всегда носила в маленьком мешочке на шее, словно оберег.

— Ох уж эти детишки, — на кухню зашёл Экар.

— Сказочник сбежал? — спросил Майли, набивая рот остатками еды, в попытках сбить неприятное послевкусие.

— Ага, на папашку всё скинул, — карлик заглянул в кружку. — Наконец-то что-то жидкое, а то у меня уже язык отсох, — без всякой брезгливости он залил всё в рот и тут же выпустил фонтан. — Это что за дрянь?

— Экар! — с коридора послышался разъярённый голос Руди. — Ты что творишь?

— Я не виноват, — лицо у бедняги сильно перекосило, глаза слезились. — Сама попробуй, — он протянул ей кружку, полностью позабыв, что та уже пустая.