– Ты позвонил, чтобы поёрничать? – Спокойно поинтересовался следователь.

– Нет. – Заверил журналист. – Для того, чтобы предложить более интересную и высокооплачиваемую работу.

Полицейский всё же нашёл в себе силы удивиться:

– О как!

– Да. Предлагаю тебе должность телохранителя.

Чего-чего, а уж это и впрямь предположить невозможно. Марченко даже переложил телефон в другую руку.

– И чьё драгоценное тело нуждается в охране? – Уже бодрее поинтересовался он.

Судя по тону, для собеседника ответ – единственный и очевидный:

– Моё, ессно.

– Радует, что ты осознал опасность своего положения. – Похвалил следователь. – Но есть и новость печальная: никакой телохранитель тебе не поможет. Ну, отобьёт гопоту, жаждущую взять интервью. Это максимум.

– То есть, ты отказываешься от предложения? – Голос на другом конце провода потускнел.

Разумеется, для Марченко ответ – единственный, потому что очевидный:

– Колганов, иди на хрен с подобными предложениями.

– Ты упёртый мент, Марченко. – Нотки обиды. – Тебе говорили об этом?

Что тут сказать?

– Какой уж есть.

– Тебе сколько? – Колганов отступать не собирался. – Нет и тридцати. Ты кэп. Сколько ещё собираешься гнить в своём гадюшнике? Дослужишься максимум до майора, если не сопьёшься раньше.

– По-моему, хлещешь без меры у нас именно ты, - парировал Марченко.

– Карьера – на усмотрение начальства. – Игнорируя возражение, продолжил журналист. –Премии – тоже. Сам себе не хозяин.

Разговор настолько увлёк следователя, что тот, незаметно для себя самого, скинул сетку усталости и почувствовал второе дыхание.

– А ты?

– А я, Марченко, сейчас в команде. – Колганов перешёл на деловой тон. – Делаю полезную работу и получаю хорошие деньги. И тебе предлагаю. Давай с нами. Принесёшь пользу обществу, охраняя такого яркого его представителя, как я. Уйти всегда успеешь. Надоест – так уйдёшь. Зато с деньгами.

– Какое заманчивое предложение. – Полицейский хотел сыронизировать, но не получилось. – А кто будет мне платить? Ты или Лазаревский? Ведь, как понимаю, финансирует контору именно он.

Теперь тон диалога окончательно стал деловым, как и содержание.

– Ян Григорьевич послушается меня, если скажу, что нашёл достойного человека.

– Классно. – Марченко и впрямь не сомневается в вышеуслышанном. – Но есть загвоздка.

Колганов прокашлялся.

– Какая?

– Вскорости тебя грохнут. Это как дважды два – четыре. Обратно в органы меня не возьмут. И останусь один одинёшенек с подмоченным реноме – мёртвым клиентом. Так твой горячо любимый Ян Григорьевич одним выстрелом убьёт двух зайцев. Это если и меня, за компанию, не отправят вослед за тобой. Чтоб тебе там не скучать.

Но адресата речь следователя явно не проняла.

– Ты просто боишься, Марченко. Боишься выйти из зоны комфорта, изменить жизнь к лучшему.

Тут следователя осенило.

– Хочешь прикол, Колганов?

– Ну, - уже пессимистично выдавил тот.

– Сейчас в голову пришла совершенно идиотская мысль. Но, прежде чем её озвучу, ответь на вопрос: это твоя идея или Лазаревского?

Ответ последовал незамедлительно:

– Разумеется, моя.

– Так вот, я думаю о том, что твой горячо любимый Ян Григорьевич, как бы он ко мне не относился, действительно бы принял твой выбор. Прикинь, два важных для него человека, ты и я, под колпаком. Об этом можно только мечтать.

– Это бред. – Раздражённо ответил журналист. – Ты для него просто сотрудник полиции, расследующий дело о покушении на меня. Не более того. И хватит уже думать, что Ян Григорьевич хочет от меня избавиться!

Марченко, сам не зная почему, пребывал в прекрасном расположении духа. Апатия и усталость, имевшие место ещё пять минут назад, растворились бесследно. Вот и яблоко, со вчерашнего дня лежащее на столе, кажется крайне аппетитным…

– Захочет, но попозже, - ответил он с набитым ртом.

– Опять ты о своём. – Колганов оказался крайне раздосадованным. – Неужели работа в полиции так меняет человека? Ты везде видишь заговор и негатив.

Марченко закончил жевать и проглотил.

– Просто я помню прошлое, которое ты забыл.

На несколько секунд в трубке воцарилось молчание.

– Какое прошлое?

Глава 73

Валеев достал табельный макаров и, удерживая его в правой руке, указательным пальцем левой отвёл до предела магазинную защёлку. Затем долго смотрел на извлечённый из рукояти магазин.