– Эти два кретина убьют нас, - прошептала ему Кора.

– Поверьте мне, мисс. Даже самые краткие размышления показали мне эту вероятность.

– Знаешь, у меня есть сводная сестра, она живёт в южной Дакоте, где метамфетамин продают повсюду, и он там дешёвый. Она звала меня к себе на прошлой неделе, и я даже не знаю, почему, но я не поехала к ней.
– Кора оглянулась, и вздохнула, её плечи опали.
– Как я бы хотела поехать к ней.

– Давайте посмотрим на это, как на стакан, который наполовину полон, а не пуст, мисс, - посоветовал писатель.

– Чё, бля? Какой ещё стакан?

Писатель покачал головой.

– Давай не будем терять надежду. Возможно, мы сможем выбраться из этого.

Тощая девушка нахмурилась.

– Что мы будем делать?

– Мне кажется логичным, что до тех пор, пока мы делаем себя полезными для них, мы продлеваем свою жизнь, и в то время... У нас может появиться возможность сбежать.

– О, чувак, я чертовски надеюсь на это, потому что, если я не достану кристаллы в ближайшее время, мне пиздец...

Её комментарий шокировал писателя.

– Ээ... Надеюсь, этого не случится.

Пока писатель пытался придумать возможное решение их проблемы, его внимание что-то привлекло: дверной молоток. Он был установлен на богатой деревянной двери, сам он был сделан из овальной потускневшей бронзы с изображением угрюмого лица. У него было только два глаза, ни рта, никаких других особенностей. Он сразу же рассмотрел в этом потенциальный литературный символ: человеческие черты, размытые развращенной вселенной, оставившей его безмолвным.

Экзистенциальная маска...

– И кто был тот старикан, который нас вырубил на парковке?

– Старик из бара, его зовут Луд, и он профессор кафедры философии, если вы можете в это поверить.

– Чего профессионал?

– Тссс. Вон они идут.

Тот, которого звали Дикки, тащился по ступенькам крыльца с каменным выражением лица, в то время как тот, которого звали Боллзом... Пришёл с длинным толстым бревном.

– Отойди в сторону, писатель. Я вынесу эту дверь за два удара.

Сорок ударов и огромной матерной тиррады спустя дверь, наконец, треснула посередине, и Боллз выбил ногой ту часть, где был замок. Писателя передёрнуло, когда он заметил пучки засаленных волос, торчащих из подмышек Коры.

– Боже!
– Кричал Дикки.
– Да из чего же была сделана эта дверь! Чувак, ты сделал это!

– Я ж сказал, что наебну её, - молвил Боллз и сел на крыльцо, чтобы отдохнуть после столь тяжёлой физической нагрузки.

– Опять же обман внешнего вида, - предположил писатель, - дверь безопасности в доме, который выглядит, как помойка.
– Писатель посмотрел на Боллза, - возможно, вы захотите прислушаться к моему совету.

– Что ты хочешь сказать, мужик?

Писатель пожал пличами.

– Дорогие окна и такая же дорогая дверь. Мне кажется, у хозяина могут быть и другие меры предосторожности.

– Вы имеете в виду охранника или что-то типа того?
– Предположил Дикки.

– Да и другие контрмеры.

Боллз достал пистолет.

– Вот вам мои контрмеры. Теперь... Внутрь. Сначала вы двое.

Писатель и Кора зашли внутрь, Дикки и Боллз подсвечивали им путь фонариками. Один из них щелкнул выключателем на стене, но ничего не произошло.

– Чёрт. Крафтер, должно быть, отключил электричество.

Лучи фонарей пересекали богато украшенное фойе и гостиную, выхватывая кусочки статуй и бюстов, с картин на них смотрели задумчивые лица, словно осуждающие незваных гостей.

– До усрачки жуткое место!
– Скулила Кора.
– И мне нужен мет!

– Заткнись, - сказал ей Боллз

– Тут много свечей, - заметил писатель, - только посмотрите, сколько здесь настенных бра.

– Проклятье!
– Выругался Боллз.
– Я забыл зажигалку в машине.

– У меня тоже нет, - признался Дикки.

Писатель вздохнул с надеждой.

– Ну, так уж получилось, что у меня есть, мистер Боллз. Я был бы у тебя в вечном долгу, если бы ты разрезал мои верёвки на руках. Естественно, я даю вам слово, что не попытаюсь сбежать. И я мог бы зажечь все эти свечи и, если честно, сэр...
– Плечи писателя опустились.
– Умираю, как хочу курить.

Очевидно, Боллзу понравилось, что его называют Мистер и Сэр. Он достал свой нож и разрезал верёвку писателя.