У стены стоял стэнд из красного дерева, инкрустированный блестящими аметистами, а сверху на нём стоял телефон. Писатель поднял трубку и приложил её к уху.

– Молчит, сигнала нет. Крафтер, скорей всего, отправился в поездку и выключил телефон. Так что тот, кто наверху, не мог никому позвонить.

– Отличная работа, - сказал Боллз.

Он пробрался на цыпочках через просторную гостиную и сел на Кору. Он ударил её по лицу несколько раз, пока она не пришла в себя, затем прижал лодонь к её губам.

– Тссс. Ни слова. В доме наверху есть кто-то ещё...

Он помог ей подняться и отвел обратно в холл. Возражения Коры были жалобным шепотом.

– Кто-то ещё есть в этом грёбаном доме? Ты издеваешься надо мной! Мы должны убираться отсюда! Немедленно!

– Единственное, куда кто-то пойдёт - это только наверх, - сказал Боллз, - так что давай, двигай жопой.

– Моя жопа никуда не пойдёт, - заявила Кора.

– Послушай, дорогая, давай заключим сделку с тобой. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело, так что иди наверх и взгляни, кто там, а потом спускайся обратно. Сделаешь это, и я развяжу твои руки и отпущу тебя.
– Затем Боллз приподнял брови.
– А если ты откажешься, я отрежу тебе голову и выебу её в рот, а потом отрежу твою манду и подотру ей задницу после того, как похезаю на твой труп.

Писатель рассмеялся.

– Не совсем дружелюбная альтернатива...

– Заткнись, - рявкнул Боллз, достал нож и уставился на Кору.

Кора вздохнула.

– Не стоило мне предлагать отсосать тому старику в баре.
– После она моргнула, вздохнула и очень медленно начала подниматься по ступенькам, покрытым пухлым ковром.

Они обратили внимание, что телеканал сменился. CNN выключился, а затем раздался голос какого-то человека с немецким акцентом, говорящий:

– Но... У этой комнаты есть и другие качества. В 1436 году именно здесь принцу и принцессе фон Харт перерезали горло, пока они спали.

Раздался женский голос:

– Им перерезали горло?

– Да, мадам, это было в 1436 году. Вы меня извините, пожалуйста...
– Ответил мужской голос с немецким акцентом. Потом канал переключился на бейсбольную игру.

– Дэвид только что пробежал следующую базу янки! Ещё одно потрясающее приобретение Джорджа Штейнбреннера, ребята! После этого начался рекламный ролик.

– ...недоступный в магазинах! Звоните прямо сейчас, партия ограничена! Получите совершенно новую систему сбережения еды "Термо-запаковщик" всего за 49.95 долларов! Писатель закрыл глаза Затем телевизор выключился.

Кору поймал неизвестный?

Боллз вытащил пистолет, и Дикки очень смело предложил:

– Чёрт возьми, давай просто оставим её, Боллз. Мы можем свалить отсюда, пока она наверху.

– Ни за что, Дикки. Ты видел добро в этом доме? Мы никуда не пойдём, пока всё отсюда не вынесем.

Они остались стоять неподвижно, ожидая развязки ситуации. Где-то тикали часы. Писатель снова заметил за собой уже другую дверь с крестом и не долго думая открыл её. Литая лестница уходила вниз в темноту, и ужасный смрад окутал их.

– Чёрт, что за вонь?
– Спросил Боллз.

– Идёт оттуда, предположительно, из подвала, - сказал писатель.

Дикки увидел крест.

– Бля, мистер писатель, смотрите, такой же, как те на улице!

– Похоже, Крафтер, оккультист... Он использует кресты как некий защитный символ.

Боллз посмотрел на писателя напуганным взглядом.

– Закрой эту чертову дверь. Эта вонь выводит меня из себя.

Писатель тихонько прикрыл дверь, а затем вернулся, чтобы прислушаться к звукам сверху. Затем... Послышались крадущиеся шаги со стороны ковровой лестницы. Кора зашла в коридор. Она выглядела перепуганной.

– Ну, что там?
– Спросил Боллз.
– Ты видела кого-нибудь наверху?

– Там девушка, странно выглядящяя, - просветила их наркоманка-проститутка.

– Девушка? Странно выглядящяя? Что ты имеешь в виду?

– Она чёрная, - сказала Кора.

– Ты хочешь сказать, что она черномазая?
– Предположил Дикки.

– Может, это горничная Крафтера, - сказал Боллз.

Писатель нахмурился.

– Нет, нет, - настаивала Кора, - я же говорю вам, она полностью чёрная, как будто её покрасили чёрной краской. И она голая.

Боллз вздохнул.

– Голая баба, покрашенная в чёрный цвет, да? Чёрт, чего ещё можно ожидать от наркоманки? У тебя глюки, дурочка!

– Черта с два!
– Возразила Кора, слишком громко.
– Она как будто окрашена в чёрный цвет, с неё стекало что-то мокрое и блестящее. И я точно видела, что она не негруха. Она чёрная, как сама ночь, как дорожная смола, и она лежала на большой пушистой кровати, чёрт вас возьми.

– А что она делала?
– Спросил Боллз.

– Она мастурбировала. Я увидела, как она этим занимается, когда заглянула в комнату. Мне показалось, как будто она в себя кулак засунула.