Так вот. В вещие сны я никогда не верил, впрочем, как и в паранормальное. Магии в новом мире тоже не имелось. Соответственно, мои ночные видения об Анне – это результат получения характеристики «чувство реальности» и поднятия ее до пяти. В принципе, знать немного очертания будущего хорошо…

Но!

Вот здесь возникала следующая проблема. Мы, «возрождаемые», фактически под тотальным контролем, нас слушают, нас видят, нас просчитывают, анализируют полученную информацию, на основании ее прогнозируют, и довольно успешно, череду будущих событий, могут и транслировать ее отдельным индивидам. И очень похоже на то, что это не какой-то глобальный проект, предназначенный для возведения гомо сапиенса вновь на вершину пищевой цепочки. А некий далеко не гуманный эксперимент, проводимый инопланетными ублюдками. Хотя… Мог я и ошибаться.

В таком разрезе, имела право на жизнь даже концепция Мертвого Легиона, которые считали, что мы в новейшей виртуальной реальности в рамках какого-то теста. Отсутствие воспоминаний об этом факте биографии – частичное стирание памяти. И после окончательной смерти здесь, просто выбываем из игры, получаем деньги за участие. Кто дольше всех продержится, тот и на коне. Это вчера с данными познакомился, полученными от них. Да и Гарта успел немного расспросить.

Но проверять верность их тезисов желания не имелось от слова «совсем», и до Вторжения существовало множество теорий о загробной жизни, однако большинство разумных не спешили в Райские кущи.

И всеми возможными способами необходимо избавиться от этого контроля. Понять самому «как»… А далее, возродимся.

1

Бойцы спецназа встретили нас за километр до поселения. Даже остановились на несколько минут. Тезка приветливо помахал Анне рукой, та, улыбаясь, неуклюже вернула жест. И даже произнесла на русском, практически без характерного акцента, но чуть растягивая слоги:

– Здраавствууйтее, человеек!

Лица москвичей при этом вытянулись, бородач даже рот открыл, при пухлых ярко-алых губах поневоле возникали ассоциации с тылом бабуина. До этого мы с инопланетянкой, если говорили, то на ее родном языке. Конспирация.

А тут культурный шок во всей красе, продлившийся, к слову, не больше пары секунд. Если бы внимательно не наблюдал за ними через камеры разведчика, то и не заметил бы. Что же, будет о чем в своем поселении рассказать.

Но те тут же подобрались, насторожились, напружинились, приготовились действовать. И, как я знал из подслушанной беседы, средства уйти на респ у них имелись.

И ведь я заложник этой ситуации, сам вызвался, рискнул характеристиками.

— Приветствую всех, – подошел к нам тезка, — Позвольте представиться, командир отряда специального назначения по проведению внешних операций поселения Надежда Сергей Ливонов, – отчеканил тот, а затем, неожиданно широко улыбнувшись, отчего показался записным добряком, продолжил дружелюбным тоном, – Посланы командованием навстречу столичным гостям, дабы никаких оказий по пути не случилось. Все же не каждый день с новыми поселениями связи устанавливаются. А вы кто, представьтесь, пожалуйста?

– Лидия Макарова, командир отряда разведчиков поселения Москва, направлена непосредственным начальством, для установления связей с вашим анклавом, — в тон ему представилась француженка.

— Федор Фролов, – ответил на рукопожатие бородач, не выдержал и добавил, — И не из столицы мы, а поселение так называется.

– - Настя, – неожиданно смутилась блондинка под внимательным взглядом спецназовца.

И совсем покраснела, когда тезка аккуратно пожал ее маленькую ладошку, чуть задержав в своей лапище, и покачивая головой, томно прикрыв глаза, скаламбурил:

– Эх, Настя, Настя, завидую тому, кому ты даришь счастье…

Та заулыбалась, хоть щеки и пылали. И, честно сказать, комплимент был отвешен не зря – девчонка красивая. Но отчего она-то так засмущалась?

Вот у кого характеристика «харазима» в потолок была прокачана и к ней еще плюс тысяча от артефактов. Вроде бы просто представился, незатейливо сделал комплимент, из разряда банальных… а москвичи расслабились, исчезла напряженность в движениях. И, как результат, за оставшийся путь рассказали многое о жизни в новой столице.

Я только поражался и даже чуть не занялся самокритикой. Нет, рожденный ползать, летать не может от слова «совсем». Хотя… Почему нет? Мое общее поганое настроение, встреча с бывшей попутчицей, постоянная готовность к бою с превосходящими силами противника – все это не давало расслабиться. А сейчас до поселения недалеко, рядом пятерка молчаливых грамотных бойцов, так и не снявших шлемы. Поэтому совсем другую тактику можно применять.

Оказалось, Москва – поселение седьмого уровня, где проживало приблизительно пятьсот человек. Политическое устройство, что-то близкое к военному коммунизму. Никакой частной торговли, все блага распределялись в зависимости от полезности индивида обществу, но голодных не имелось. Впрочем, если поставили тебя «на лопату», в данном случае на сбор, так и будешь там прозябать. Свобода воли выражалась в одном – в любой момент ты мог покинуть столицу. Частной собственности не имелось, в понимании ее до Вторжения, как и предпринимательства. Все усилия анклава были сосредоточенны на развитии и борьбе с биониками, которых сами по дурости и спровоцировали на агрессию. Цели амбициозны – построение нового общества, изгнание или уничтожение с планеты захватчиков, а также возрождение цивилизации.