Под масками располагалась пара копий организовывая что-то вроде африканского «Веселого Роджера», а чуть ниже, на отдельной полочке стояли вряд три крохотных головы, с зашитыми глазами и ртами. Ваха слышал о таком обычае, видел когда-то что-то по телеку. Вроде как в некоторых племенах отделяли головы поверженных врагов, вываривали их в специальном растворе, пока кости черепа не размякали, потом то ли сушили специальным способом, то ли еще что-то делали. Сувенирам было выделено отдельное место, и выглядели они более чем натурально. Ваха сопоставил все факты и улыбнулся. Ирония привела его в гости к человеку, которого он в этом мире хотел бы увидеть в последнюю очередь, к его злейшему врагу, Зулусу.

Проверив оружие, с которым он не расстался даже в черном аду, Вахитов поднялся и, проковыляв до двери, потянул за ручку. Та прошла половину хода и застопорившись, отказалась вращается. Дверь была закрыта на ключ. Можно было ее вынести, выбраться наружу, только вот зачем? В какой-то момент Зулус сам пожалует в гости, и уж тут-то ему обеспечено свинцовое отравление.

Пока хозяина не было «дома», Вахитов решил действовать на правах оккупанта и принялся методично обследовать весь кабинет. Каждый ящик, каждая скрипящая половица в полу были подвержены тщательному досмотру, и эта скрупулёзность вскоре принесла определенные плоды. Нашлась еда, и это было великолепно. В ящике под столом отыскались галеты, три упаковки быстрорастворимого супа, восемь банок тушенки с ключом, и еще несколько других, не так часто теперь попадающихся деликатесов, типа консервированных оливок или селедки в винном маринаде. В дальнем углу около двери стоял кулер с питьевой водой. Видимо Зулус брезговал местной, или держал запас, на всякий случай, и этот случай как раз настал.

Устроившись поудобней, Ваха положил перед собой АКСУ, снятый с предохранителя и переведенный на одиночные. Положил он его так, чтобы удобно было схватить в любой момент, и только после этого принялся раскладывать продукты. Гастрономическое удовольствие можно получить как от хорошего стейка, так и от сухого печенья с толстым слоем армейской говяжьей тушенки с кусочками застывшего в желе мясного сока. В ход шло все. Оливки, консервированная ветчина, крекеры. Однако всего этого Вахитов съедал немного, осторожно, понимая, что резкий переход от капельницы к жирной и соленой пище ни к чему хорошему привести не может. От воды-то, уже начинало подташнивать, но откуда брать силы?

Насытившись, Ваха попытался прикинуть, как ему быть дальше. Его гостевание в этих хоромах рано или поздно подошло бы к концу, а ползать в темноте, по коммуникационным туннелям опять, совершенно не хотелось.

Кабинет был совершенно нетипичный, какой-то замкнутый, как личный кокон. Ни документации в нем не было, ни личных записей, ни так необходимой сейчас карты комплекса или какого-нибудь супер-ключа, который бы отпирал все замки. В кино бы сейчас отыскалась такая суперкароточка, или кнопка вызова звездолета, а тут, только крошки по ящикам.

Как бы не силился Ваха, но глаза слипались. В кармане оставался последний шприц с транквилизаторами, но его следовало приберечь для финального рывка. Глаза сомкнулись, и он провалился в неспокойный сон. Снился ему то бункер, тот самый, в котором он провел долгие месяцы в одиночестве, то всплывала ухмыляющаяся рожа Зураба. Бандит скалился, матерился и, похоже, чем-то был очень доволен. Потом приснился тот самый дед, что так настойчиво прессовал его в сознании. Он появился из темноты, отмахнувшись с легкостью от призрачных щупалец невиданного монстра, подошел и взглянул в глаза. Взгляд его, проницательный, острый, пронизывал до мозга костей, до души дотягивался, врезаясь в нее немытыми пальцами. Дед постоял немного, а потом ударил по голове, все вокруг на секунду замерло, а затем содрогнулось. Дед покачал головой и ударил снова, и вновь мир дрогнул и заходил ходуном. Боли Ваха не испытывал, а вот ощущение было странное.

Открыв глаза он с удивлением понял, что все еще сидит в кресле, а за дверью кабинета кто-то панически вереща, подбирает ключи. Схватив со стола автомат, полковник занял позицию, между столешницей и книжным шкафом, наведя ствол оружия на выход. Приготовился…

… и тут грохнуло снова, да так, что лампочки мигнули.

«Бомбят» или еще что похуже, пронеслось у него в мозгу. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появились двое. Дульная вспышка расцвела как бутон, ствол автомата дернулся, и парень в черном костюме, припал на колено, а затем совершив неимоверное усилие исчез за дверью. Второй, в белом халате, выпучив от страха глаза, застыл в оцепенении, как олень в свете фар. Взлохмаченные волосы, испачканный в чем-то черном рукав, страх который можно ощутить физически. Это был Зулус, собственной персоной.

Снова рвануло, Зулус заскулил и попытался скрыться, однако Ваха не сплоховал и несколько свинцовых пчел смачно шлепнули по стенке коридора.

Грохнуло, осела пыль. Вахитов осторожно выглянул, но признаков раненого не было. Куда тот мог подеваться в этом замкнутом пространстве, разве что в пыли спрятался.

– Внутрь, - рыкнул Ваха. – Дверь закрыть.

Зулус послушно закивал, юркнул в кабинет и захлопнул за собой дверь. Куда только спесь делась, и повадки хозяина мира. Под стволом автомата эту шелуху сдуло мгновенно.

– Что происходит?

– По нам стреляют! – Глаза Зулуса увлажнились. Казалось, что этот взрослый, образованный человек, разменявший пятый десяток, готов разреветься как маленькая девочка.

– Из чего же можно так шмалять по подземке вашей?

– А я почем знаю. – Зулуса затрясло мелкой дрожью.

– Ну?

– Не убивай!

– Не убью, если будешь лапочкой. Кто с тобой был?

– Только я и начальник охраны. – Вирусолог кивнул на лежавший на полу труп в черном. – Остальных отгородило. Балка в переходе не выдержала, и завалило коридор.