— Ничего, наш Граф и не из таких передряг невредимым выходил! — убежденно заявил Шматов. — Господь бог, не без милости, все ладно будет.

— Ты глянь, на Федьку, — раздался с одной из соседних коек насмешливый голос солдата с перевязанной рукой, — еще вчера щи лаптем хлебал, а как ему крест подвесили, сразу стал с вольноперами, да графьями знаться!

— Так его видать теперь самого в графы произведут, — зло отозвался безногий сосед с другой стороны, лишь недавно начавший вставать, потихоньку опираясь на костыли. — Если произведут, возьмешь меня в дворники?

— Да какой из тебя дворник с одной ногой! — засмеялся первый.

— Это точно, — пригорюнился одноногий, — теперь только на паперть!

— Федя, — страдальчески морщась, попросил Шматова Лиховцев. — Мне, право, совестно просить, но ужасно чешется левая нога. Просто мочи нет, как чешется. Ты не мог бы мне помочь.

— Да что вы, барчук, — в испуге отпрянул тот.

— Ну, пожалуйста, что тебе стоит!

— Ага, сейчас он на свалку побежит, да у кобелей, которые за нее дерутся, отнимет, — злорадно заявил вольноперу сосед, — а потом почешет!

— Федя, что он говорит?

— Так это, барчук, — растерянно промямлил Шматов, — нету у вас ноги! Я думал, вы знаете…

Во всякой армии, даже самой боевой, непременно бывает часть, которая принимает в сражениях весьма мало участия и лишь только обременяет своим присутствием действующие войска. В Рущукском отряде, в числе таковых числилась скорострельная батарея штабс-капитана Мешетича. В самом деле, имея на вооружении новейшие скорострельные орудия Гатлинга-Горлова, она почти не принимала участия в боевых действиях. Генералы, выслужившие свои чины, сражаясь с англо-французами в Крымскую кампанию, а также отражая бесчисленные вылазки горцев на Кавказе, откровенно не понимали, что делать с этими новомодными штуками и потому всячески от них открещивались. В любом сражении батарея Мешетича назначалась в резерв, с полным намерением, ни при каких обстоятельствах, ее оттуда не извлекать. За все время боевых действий батарея израсходовала едва ли сотню патронов митральезу, что принимая во внимание ее скорострельность почти в шестьсот выстрелов в минуту, дает представление о том, что в настоящем деле она так и не побывала.

Хуже всего было то, что и сам Мешетич толком не знал, как можно использовать состоящие под его началом картечницы. При том, что штабс-капитан с отличием окончил Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию генштаба. Нет, если бы его батареи случилось стоять в укрепленном лагере и отбивать массированные атаки турок, то они, несомненно, могли бы принести большую пользу, но в полевом сражении…. Впрочем, место службы не выбирают и бравый артиллерист продолжал надеяться что случиться нечто экстраординарное и ему представится таки случай отличиться на этой войне.

Правда, присланный к нему с предписанием подпоручик весьма мало походил на подобный случай. Вообще, Мешетич терпеть не мог такой тип офицера, яркий пример коего представлял из себя Иван Иваныч Линдфорс. Про себя штабс-капитан сразу же определил его как батальонного адъютанта — самый ничтожный вид офицерика, какой только можно себе вообразить. И не при штабе, и не в строю, а так — ни богу свечка, ни черту кочерга. Армейский подпоручик, с дешёвым шиком и развязными манерами, был полной противоположностью холеному гвардейцу и генштабисту Мешетичу.

— Так вы говорите, — недоверчиво переспросил он Линдфорса, ознакомившись с предписанием, — в Болховском полку удачно применили захваченную у турок митральезу, и теперь командование желает, чтобы мы переняли ваш опыт?

— Совершенно справедливо, — махнул головой подпоручик.

— И какой же системы был ваш трофей?

— Кристофа-Монтиньи.

— Вот как? Французам в последнюю кампанию они не слишком-то помогли…

— У французов были Реффи, — имел наглость возразить Линдфорс. — Калибр больше, стволов меньше.

— А вы, как я вижу, имеете представление, — поджал губы штабс-капитан, сделав ударение на "представление".

— Да, я интересуюсь военными новинками, — улыбнулся тот.

— Настолько, что смогли разобраться в ее устройстве?

— Ну, я и мои охотники — люди бывалые и в любом деле можем разобраться.

— Вы командир охотничьей команды? — с невольным уважением в голосе, воскликнул Мешетич.

— Да, а что?

— Нет, ничего-с. Ладно, пойдемте, я представлю вас офицерам батареи. Заодно и поужинаем. Будьте нашим гостем.

— Со мной прибыл унтер-офицер…

— Не беспокойтесь, о нем позаботятся.

Сразу было видно, что Мешетич и его подчиненные давно находятся в тылу и успели обжиться на месте. Квартиры их располагались в довольно богатом доме, бежавшего от русских войск, местного аги, а во второй половине было устроено нечто вроде штаба пополам с офицерским клубом. Во всяком случае, обедали и ужинали господа-офицеры именно там.

— Раньше здесь стояла вся наша бригада, — любезно пояснил Линдфорсу хозяин, а теперь осталась только наша батарея. — Я распорядился, для вас приготовят комнату.