– Да, и мы будем искать не Савина, а связь между его жертвами и поступками, – терпеливо пояснил Ян. – Мы знаем, как он вел себя рядом с Ниной, знаем, что случилось потом. Теперь нам нужно встретиться с друзьями и родными Виолетты Лис и выяснить, как он оказался рядом с ней. Не думаю, что он устроил это самоубийство одной смской. Еще мы знаем, что у него есть видео – предположительно, связанное с убийством Нины. Нужно выяснить, как и через кого он мог его получить.

Екатерина давно уже не видела его таким оживленным. Она понимала, что должна благодарить его, должна радоваться, что такой человек на ее стороне. Без него ни она, ни Агата не смогли бы так быстро и четко составить план действия.

Однако благодарности Екатерина не чувствовала. Оживление Яна, непривычный блеск в его глазах, его уверенность – все это не напоминало ей желание расследовать убийство и поймать преступника.

Это напоминало ей подготовку к охоте.

Квартира Виолетты Лис была старой, маленькой и уютной. Раньше здесь жила ее бабушка, а когда она умерла, выяснилось, что все свое имущество она оставила лишь одной внучке. Но это был тот редкий случай, когда другие родственники не протестовали.

– Мы тоже не бедствовали, – пояснила Дарья, старшая сестра Виолетты. – Мы все знали, что Вите лучше жить одной. К тому же, она сказала, что я могу забирать родительскую квартиру, ей было достаточно этой однушки. Наши родители еще живы, но большую часть года они живут за городом, так что те три комнаты были мои, а она поселилась тут.

Получив квартиру, Виолетта не стала делать ремонт, она просто привезла сюда новую мебель, а основном – книжные стеллажи. Их в единственной комнате собралось так много, что Агате казалось, будто она попала в городскую библиотеку – или в архив. При этом Виолетте каким-то чудом удалось избежать атмосферы захламленности и переполненности. В ее квартире царил идеальный порядок, полки, шкафчики, книги и сувениры были протерты от пыли. Агата сомневалась, что теперь, когда Виолетта мертва, это долго продлится.

Неподалеку от двери притаился диван, с двух сторон закрытый книжными стеллажами. На нем, похоже, и спала Виолетта, потому что кровати здесь не было. К окну был придвинут массивный письменный стол, принадлежавший, скорее всего, еще бабушке погибшей. На столе были аккуратными стопками сложены многочисленные документы, между ними стоял компьютер.

– Почему вы не хотели жить с сестрой? – спросила Агата.

Ее до сих пор поражало то, что Дарья так легко согласилась встретиться с ними и даже впустить их в эту квартиру. Она только что потеряла сестру, ей не давали проходу журналисты – разве после этого хочется с кем-то говорить?

Но Ян каким-то чудом сумел ее убедить. Как – Агата не знала, да и не была уверена, что хочет знать.

– Здесь нужно расставлять акценты правильно: это она не хотела жить со мной, – вздохнула Дарья. – Она вообще ни с кем жить не хотела. Она с детства была такой. Я надеялась, что она это перерастет, но ее замкнутость – это не болезнь и не аномалия. Просто такой характер. Не поймите меня неправильно, Вита не была каким-то диким зверенышем, шарахающимся от людей! Но если у нее был выбор, она предпочитала ни с кем не общаться.

Агата и Ян разошлись в разные стороны, осматривая полки. Дарья, которая все это уже видела, осталась у двери и наблюдала за ними.

Похоже, читала Виолетта много и почти все подряд. Один стеллаж был отдан профессиональной литературе: словари, справочники, учебники. Но на остальных полках были в основном художественные книги разных жанров и времен.

– То есть, большую часть времени ваша сестра проводила в одиночестве? – уточнил Ян.

– Да, она к этому приспособилась, я бы так не смогла. Она устроилась переводчиком в какое-то агентство и работала из дома, занималась в основном техническими документами. Ей так было проще: получит заказ на сто страниц и месяц с ним возится. Ни с кем не нужно говорить, и деньги у нее всегда есть. Ее в том агентстве ценили, потому что она идеально справлялась с самыми скучными и неинтересными заказами, такими, от которых другие переводчики волком выли.

– Но ведь она не могла всю жизнь только и делать, что работать, – заметила Агата. – У нее было свободное время? Какие-то увлечения?

Как странно было задавать эти вопросы – и вообще быть здесь. Имеет ли она на это право? Кто она такая? Детектив, полицейский? Нет, она всего лишь графический дизайнер, который непонятно как оказался не на своем месте!

Впрочем, нет, как – понятно. Ее втянули в дикую историю, из которой она давно должна была выйти. А она осталась и, как Агата себя ни упрекала, уходить не собиралась.

– Конечно, у нее было свободное время, – кивнула Дарья. – Но и его она проводила одна. Читала книги, гуляла, занималась фотографией. Могла и на выставку какую-нибудь сходить, и в театр, но тоже одна. Я решила, что ее это устраивает, а потом поняла, что поторопилась с выводами.

– Потом – это когда? – спросил Ян.

– Когда она записалась в ту студию. Тогда до меня и дошло, что у Виты есть чувства и эмоции, которые она хотела бы выразить. Просто у нее не получалось делать это так, как делают другие люди. Ради чего еще ей выбирать пластический театр?