Шрифт:
– Вы спрашивали ее об этом напрямую?
– Нет, – покачала головой Дарья. – Спрашивать ее напрямую было бесполезно, но о многом она говорила сама. Думаю, она доверяла мне больше, чем нашим родителям. Даже в этом театре Вита никогда не участвовала в групповых постановках, она всегда танцевала одна. Но у нее ничего не получалось.
– Вам так показалось?
– Мне ничего не казалось, я не разбираюсь в таких вещах. Она сама сказала. Как по мне, танцевала она неплохо. Но Вите был важен не танец, она хотела с помощью всего этого показать, что творится у нее на душе. Вот это у нее как раз не получалось. Она говорила, что когда выходит на сцену, она словно льдом покрывается – Вита, а не сцена. Она могла повторять движения, которые выучила, но она в этот момент ничего не чувствовала.
– Почему она не отказалась от этого? – удивилась Агата. – Мне кажется, любое увлечение должно быть в радость.
– Не думаю, что для Виты это было увлечением. Кажется, она сделала это главной целью своей жизни – на тот момент.
Агата готова была поверить. Карьеры как таковой у Виолетты Лис не было: она раз за разом выполняла технические переводы, почти как машина, и получала за это деньги. Она прекрасно знала, что ни о каком повышении тут и речи идти не может. Ее это устраивало, потому что любое повышение означало бы необходимость общаться с людьми.
Но эта театральная студия – совсем другое дело. Виолетта понимала, что не умеет давать волю своим чувствам. Преодолеть этот барьер самостоятельно она не могла, поэтому и выбрала такой путь.
– Ну и сколько она над этим билась? – полюбопытствовал Ян, проводя пальцем по корешкам книг, собранных на полке.
– Два года. Сами танцевальные движения получались у нее все лучше и лучше. Преподаватели были настолько довольны ею, что научились закрывать глаза на ее странности – например, на постоянный отказ танцевать в группе. Но сама Вита даже близко не подошла к тому, что ей было нужно… до недавних пор.
– У нее начало получаться? – спросила Агата.
– Она сама так считала. Я, если честно, разницы не увидела, но Вита очень изменилась. Она стала счастливей, что ли, трудно это описать, – задумалась Дарья. – Она говорила, что все делает правильно.
– Вы догадываетесь о причинах? Почему у нее два года не получалось, а тут все вдруг пошло хорошо?
– Мужчина, – горько улыбнулась сестра погибшей. – При таких чудесных переменах в жизни женщины, все всегда сводится к мужчине.
С этим Агата готова была поспорить, особенно вспомнив собственные «чудесные перемены», но ей не хотелось напрасно тратить время. Она задала другой вопрос:
– Она начала с кем-то встречаться?
– В такие подробности она даже меня не посвящала. Вита была очень осторожна в отношениях с людьми. Она никогда не рассказывала мне о нем напрямую, в стиле «Сестренка, у меня кто-то появился!» Она даже имя его ни разу не назвала. Но иногда, забывшись, она упоминала его, просто как кого-то, кто стал частью ее жизни.
– Что она говорила о нем?
– Что он помогает ее, наставляет, не знаю, как…
– А вот я догадываюсь, – отметил Ян.
Он взял с полки одну из книг, подошел поближе к девушкам. Украдкой переглянувшись с ним, Агата убедилась, что они сейчас думают об одном человеке.
Руслан Савин вполне мог оказаться «тайным обожателем» Виолетты. Екатерина упоминала, что он умеет входить в доверие.
Книга, которую выбрал Руслан, называлась «Тайные миры». Вопреки ожиданиям Агаты, потертый томик оказался не фантастикой, а самоучителем по медитации и трансу.
– Он одолжил ей эту книгу, – пояснил Ян. – И она была очень признательна ему за это.
– Откуда вы знаете? – поразилась Дарья. – Вы что, знали Виту?
– Нет, но я вижу эту книгу, мне достаточно.
– А вот я в ней ничего особенного не вижу!
Агата согласно кивнула, ей книга тоже казалась самой обычной. Но она уже усвоила, что именно такой реакции Ян и ждет. Ему нравилось видеть, что он снова превзошел всех остальных, и только потом все объяснять им. Агата дарила ему такую возможность без обиды и злости, ей-то было все равно.
– Во-первых, это не ее книга. – Ян повернул книгу к ним, пролистал пожелтевшие страницы. – Виолетта обращалась со своими книгами очень аккуратно. Здесь другая ситуация: загнуты страницы, потрепана обложка, есть царапины.
– Может, она купила эту книгу у кого-нибудь? – предположила Агата. – Уже в таком состоянии.
– Не спорю, она могла это сделать, потому что я видел у нее подержанные и даже антикварные книги. Но их Виолетта восстанавливала и, похоже, умела это делать почти профессионально, а не на школьном уровне проклейки скотчем. А эту книгу она не тронула, потому что знала, что ее придется вернуть.
– Но почему вы решили, что это книга от того мужчины? – настаивала Дарья.
– Вы сами сказали, что у Виолетты было мало близких друзей. А книгу она взяла бы только у близкого ей человека. Эта квартира была ее убежищем, она не принесла бы сюда ничего такого, что было бы связано с посторонними. Ей нравилось хранить у себя его книгу, Виолетта поставила ее на видном месте, поближе к своему рабочему столу. Кстати, то, что от книги разит мужским одеколоном, тоже помогает с догадками.