– И что же?

Агата замерла, прислушиваясь: ей почудилось, что она слышит звук мотора. Но нет, вокруг особняка по-прежнему было тихо. Ян отправился на переговоры с полицией по делу Нефедова, и она хотела использовать этот момент, чтобы поговорить с Веренской.

– Он очень умен, – ответила Екатерина. – Умнее, чем можно было бы предположить при любых обстоятельствах, а он еще и намеренно притворяется дураком. Не всегда, но часто, ты видела.

– Да, и я не понимаю, зачем ему это.

– Ради развлечения. Эта причина скрывается за многими его действиями. Для Яна материальное не имеет значения, вот как мне кажется. Он делает то, что его забавляет. Возможно, поэтому он и помогает мне, не знаю. Я даже не догадываюсь, что происходит у него в душе, есть ли у него вообще душа! Раньше я опасалась этого, но со временем поняла, что именно такой человек нужен, чтобы поймать настоящего убийцу Нины. Но кое-кто знает его лучше, чем я.

– Кто же? – спросила Агата.

– Его мать.

– Его мать?.. Я думала, она мертва.

– Потому что Ян хотел, чтобы так думала. Он обычно не говорит, что его мать мертва, напрямую, но он способен убедить в этом собеседника. Ты будешь верить, что это правда, что он сказал тебе это, но если попытаешься вспомнить, когда и при каких обстоятельствах – ничего не получится. А она жива.

– Откуда вы знаете?

– От Германа, он выяснил это, когда точил зуб на Яна и пытался меня вразумить, – пояснила Екатерина. – Он неплохо поработал, но с матерью Яна поговорить не смог – она отказалась. Это, да еще то, что Ян ее скрывает, подсказывает, что она очень хорошо знает своего сына.

– Матери всегда знают своих детей!

– Не всегда. Но она знает.

Екатерина открыла ежедневник, который обычно носила с собой, вырвала страницу и написала на ней что-то простым карандашом. После этого она сложила листок бумаги пополам и протянула его Агате.

– Здесь имя и адрес его матери. Это я не могу покидать свой дом, ты можешь съездить к ней когда угодно. Если, конечно, тебе так уж нужна правда о Яне. Но без правды иногда легче.

Кому-то другому ее слова показались бы абсурдом, но Агата знала, что она права. Поэтому она убрала листок бумаги в карман, не глядя на текст. Она еще не знала, что будет делать дальше.

– Ты выполнила мою просьбу, – указала Екатерина. – Благодаря тебе мы получили данные о Руслане. Я не ошиблась, он действительно работал на Гриценко. Уверена, он связан со смертью Нины, но это уже не твоя забота. Я помогу тебе с документами, ты сможешь уйти отсюда и начать новую жизнь, если захочешь. Но я бы предпочла, чтобы ты осталась.

Агата снова посмотрела на свою перебинтованную руку. Этот ожог был лучшим доказательством того, что ей нужно уйти. А еще – ее заточение в доме Гриценко, все смерти, связанные с Яном, предупреждение Германа. Все указывало на то, что она и так задержалась здесь. Хватит подвергать свою жизнь опасности, рано или поздно ей перестанет везти!

Поэтому лучше уйти сейчас, пока она жива и здорова, позабыть о том, что с ней случилось. Ее больше никто не преследует, а все остальное – не ее война. Ответ был очевиден.

И все равно Агата сидела рядом с Екатериной под старыми соснами и не могла произнести ни слова.

Екатерина не знала, имеет ли она право радоваться тому, что Агата все же решила остаться с ними.

Екатерине это было нужно – взгляд человека со стороны, свежее дыхание в расследовании. Но понимала ли сама Агата, на какой риск идет? Она и так натерпелась, ее жизнь за считаные недели перевернулась с ног на голову. Она заслужила покой, а в итоге осталась здесь, с ними.

– Ты опять витаешь в облаках, – заметил Ян. – А должна думать о другом, мы никогда еще не были так близки к Руслану.

Может, он и не был готов к тем чудовищным убийствам, что произошли из-за его наводки, но сожаления точно не испытывал. После разговора с полицией Ян остался самим собой: непроницаемо жизнерадостным и закрытым ото всех. Он пришел на встречу в легких белых брюках, немыслимого цвета балахоне и шлепанцах на босу ногу. Хиппи из семидесятых, не меньше.

– Для кого ты устраиваешь этот маскарад? – поинтересовалась Екатерина.

– Для себя.

– Только для себя? Меня ты не обманешь, Агату – тоже.

– Хорошо, потому что это не обман, – широко улыбнулся Ян, и в этот миг казалось, что на свете нет человека беззаботнее. – Я выгляжу так, как мне хочется. Но для встречи с Русланом Савиным постараюсь принарядиться, если ты настаиваешь.

– Погоди готовиться к встрече, его еще нужно найти!

Досье Агаты сохранилось почти полностью, однако там не было ничего важного – кроме того, что Гриценко считал ее особенной, хотя врачи это не подтверждали. Но Дмитрий Гриценко, при всей своей одержимости, умел отделять зерна от плевел. Он слишком долго работал с «особенными» людьми, чтобы допустить грубую ошибку.