– Да, прошу! – я даже, вроде бы, обрадовался нежданному визиту, кто бы это ни был.

Дверь открылась, и вошел Давид. Вид у него явно не предвещал ничего хорошего. Не здороваясь, он молча прошел в комнату, остановился, заложил руки за спину и начал мерять комнату шагами, уставившись глазами в пол. Взад – вперед, взад – вперед. Как маятник. Наконец, он остановился посредине комнаты и, протянув руку, произнес: «Давай».

– Что…давай, - не понял я

– Кино свое давай! Коннектор! – Давид уже с трудом держал себя в руках.

– Как? Почему? – я просто остолбенел. Это же крах всего! Только ради этого я и жил последнее время!

– Я прошу тебя, - взмолился я, - Христом богом! Не отбирай! Я сделаю все, что ты скажешь! Хочешь, на колени встану? – я бухнулся перед ним на колени и горько зарыдал. Мне было ужасно стыдно за себя, здорового мужика, льющего слезы перед маленьким ангелом, но я просто уже не представлял себе жизни без этого чудесного прибора. И что мне останется делать без него? Ведь даже не повесишься! А начнешь хулиганить, сошлют туда, откуда уже вряд ли вернешься даже в Даун-тайн. Так что, выхода у меня не было. Только унизительно просить. И я просил. Что-то плел сквозь слезы, кланяясь и раскачиваясь в своем неуемном горе. Наконец, краем глаза, я заметил, что Давид начал смягчаться, потом сел на стул и внимательно уставился своими голубыми глазищами на мою согбенную фигуру.

– Ладно, - он махнул рукой. – Так и быть, на первый раз прощаю. Ты хоть понял, что натворил?

Я быстро, быстро закивал головой.

– Дурень ты! Я же тебя предупреждал! Не пугать! Ты что, мечтаешь о скорой встрече с ними? Так давай я тебя вообще привидением сделаю, тогда, уверен, ваша встреча будет не за горами. То-то! Предупреждаю в последний раз. Пока коннектор тебе заблокировали, но, думаю, через пару недель все забудется. Замолвлю за тебя словечко. Но! Приведи ты себя в божий вид! Побрейся, приоденься, причешись, в конце концов! Ну, или зачеши то, что осталось. Короче, в любой момент ты должен выглядеть идеально, никаких жалоб и стенаний, и уж, тем более, фантазий об ожившем трупе! Бррр! Какой кошмар! Теперь они будут вспоминать это всю жизнь, ты хоть это понимаешь? Это же единственная весточка от тебя отсюда! Ну, ладно, хватит тебя воспитывать, большой уже. Уразумел?

Я утвердительно закивал. Он подал мне руку, я схватил ее и начал трясти, как ударенный током.

– Хватит, оторвешь, - Давид с трудом втащил руку из моей мозолистой клешни и быстро удалился.

Пронесло! – и слава богу! Теперь-то я уже буду умнее!

На следующий день я встал пораньше, помылся, побрился, причесал лысину, одел свой единственный парадный костюм и с достоинством важно вывалился через порог. С этих пор работа доставляла мне удовольствие, наверное, потому, что она ассоциировалась у меня с той незабываемой встречей с дочкой.

Прошло уже несколько недель, а коннектор все молчал. Я бережно протирал его фланелькой, он был у меня укутан, словно малой ребенок. Не дай бог уронить или стукнуть обо что-нибудь! И вот, в один чудесный и солнечный день он снова запищал! Это было уже в конце рабочего дня. Хоть я и немного растерялся, но быстро взял себя в руки и предстал перед экраном в полной красе. На этот раз я встретился с женой. Мы долго разговаривали обо всем, я рассказал о своей жизни, что все у меня хорошо, а также, не преминул упомянуть, чтобы она сюда не торопилась. Короче, все прошло идеально! Я был так рад, что в последующие несколько дней ходил в прекрасном настроении, тупо улыбаясь своим мыслям и воспоминаниям.

Конечно же, я тут же рассказал об этом Василию. Тот внимательно выслушал меня и, помолчав немного, произнес:

– Как ты думаешь, а зачем ты жил на Земле?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я не сразу сообразил, что ответить.

– Ну как зачем? А зачем господь нас производит на свет? Разве он сам не знает, что делает? Потом забирает. Тоже, когда и кого хочет. Значит, он и знает, что и когда делать, а мы лишь игрушки в его руках.

– Вот! Вот так я и знал! – Василий хлопнул себя ладонями по коленям и даже встал от волнения. – Вот все вы такие! Значит, то, что вы делаете на Земле благословлено господом? И убийства, и злость, и подлость, и насилие, и войны? Отлично! Нашли стрелочника! А если вспомнить, что он вам и мозги дал, кроме рук и ног? Это для чего? Вот то-то! Думать, мыслить, творить добро и созидать! Жить!

– Я понял, - перебил его я, - извини, я не то хотел сказать. Конечно же, я жил ради своих родных, близких, друзей. Я пытался их вырастить, защитить, обеспечить их безбедное существование, любоваться ими! Разве не так?

– Отлично! Вот последней своей фразой ты, как раз и ответил на мой вопрос. Да! Именно любоваться своим творением, получать от этого удовольствие. То есть, удовлетворение. Так?

– Тааак..., – я немного замялся. Где-то тут был подвох, но где – я пока понять не мог.

– Вот именно, удовлетворение! Все, что ни делает человек, он, прежде всего, делает это для себя. Все положительные поступки, которые он, как и другие, заранее подспудно оценивает со стороны. Вот, мол, какой я герой! И как же мною можно не восхищаться? Человек, как будто, набирает очки для своей положительной репутации. Ведь о плохих поступках он предпочитает молчать, ведь правда? А о своих геройствах готов мемуары писать! И пишет! Ну, каждый, конечно, по-разному, но все равно, его прет рассказать всем, какой он хороший. И от этого-то он и получает удовлетворение! Вырастил ты дочь – молодец! Посадил дерево - отлично! Построил дом – просто супермен! И счастье наше – тоже удовлетворение. Скажи-ка мне, что такое счастье и когда ты его испытывал?