Мои танки стремительным рывком атаковали аэродром, сея смерть и минимальные разрушения, в основном в самолётах. Японец сначала отстал, но чуть позже догнал и присоединился к веселью. Личный состав на аэродроме уничтожался качественно, и с огоньком, пулемётным, и пушечным. Как я отметил, группа зелёных точек стала сближаться с аэродром, но не спеша, видимо не желая попасть под дружественный огонь. Как опознаться, те видимо не знали. Хотя нет, когда я заканчивал, и согнал группу пленных в одно место, те стояли с поднятыми руками, от наших замигал фонарик. А ведь мы не обговорили сигнал опознавания, сами додумались. Я повернул башню тяжа, а его из-за пожаров хорошо видно было, освещал его огонь, и тоже пару раз мигнул фарой на башне. Это видимо не сильно успокоило беглецов, мой тяж стоял у пленных, японец подстраховывал, а вот остальные продолжали зачистку, стрельба не стихала, поэтому вышли не все, а двое, перебежками, от укрытия к укрытию, направились ко мне. Потом видимо поняли, что такие их передвижения могут у меня вызвать подозрения, уже не скрываясь, напрямую пошли. Кстати, на аэродроме оказалось восемь транспортных «Юнкерсов». И ещё два «Шторьха». Это хорошо, мой с пустыми баками был, и я его продал, рассчитывал тут найти и угадал.

Когда те двое подошли вплотную к танку, безоружные, даже не подняли то, что у трупов лежало, я открыл люк, уже можно, безопасно, и выскользнул наружу, встав у левой гусеницы. Все кто представлял опасность или тут с поднятыми руками стоят, или лежат мёртвые. А пленных с два десятка было. Надеюсь, лётчики среди них будут. Что-то я сомневаюсь, что они найдутся среди беглецов. Кстати, одним из тех двоих что приближались, был особист Суслов. Ну или как по-другому, тот вполне мог назвать ненастоящую фамилию. Подошедший Суслов молча, ничего не говоря, просто сграбастал меня в объятия. Я поначалу напрягся, мало ли на приём возьмёт, и руки крутить будет, но нет, тот просто так выражал свои чувства. Когда тот развал объятия, то я немного грубовато, стараясь скрыть своё волнение, сказал:

– Вот, восемь самолётов. Парочка попала под обстрел и осколки, могут быть повреждены, но остальные в порядке. Тут среди пленных сейчас лётчиков поищем, да и штурмана надо. Среди своих спрашивали? Летуны есть?

– Есть-есть, – порадовал меня Суслов. – У нас аж два штурмана, и три лётчика оказалось. Один истребитель, но обещал справиться, если ему покажут что нужно делать. Мы пока добирались до города, многих нашли и собрали, из тех кто тот вагон эшелона покидал. Сагитировали вот сюда дойти. Многие уже не верили, а ты появился. Да ещё как. Какая всё-таки громадина. А мощь? Мы в километре были, а уши всё равно закладывало, когда орудие этого танка грохотало.

Говоря это, Суслов похлопал по броне моего тяжа, с восхищением глядя на танк. Его спутник лишь смог восхищённо промычать. Я же взял слово:

– Приятно это слышать, но у меня мало времени, через двадцать минут я планирую покинуть территорию и отправиться дальше. Мне ещё четыре аэродрома за ночь посетить нужно. Так что зовите своих, и грузитесь в самолёты. И поищите лётчиков среди немцев. Нечего исправные транспортные самолёты уничтожать. Перегоним их нашим, пусть используют. Трофеи есть трофеи.

– Это ты прав, – похлопал меня по плечу Суслов.

– Кстати, вот там штаб, а там радиорубка с шифровальной машинкой и шифрами, я постарался взять целым всё. Советую там побывать и всё забрать. Радист и шифровальщик, к сожалению, погибли, но надеюсь, разберётесь.

– Вот спасибо.

Суслов к радиоцентру побежал, а его напарник рванул обратно, хотя группа там и так приближалась, видя, что общаемся мы споро. Дальше, собирая оружие по пути и вооружаясь, беглецы добрались до ближайшей стоянки самолётов. Тут четыре машины было, они не в одном месте стояли, а в разных, вот и стали проверять их. В помощь я отправил двух техников, что находились среди пленных. А чтобы те ничего не испортили, я им сообщил, что они тоже полетят на этих самолётах. Также удалось двоих лётчиков выявить, под охраной те отправились готовить к вылету свои транспортники.

Глава 20.

«Есть справедливые войны, но нет справедливых войск». А. Мальро.

Сам я прогулялся до стоянки связных «Шторьхов», где мне техник подготовил одну из машин к вылету, я внимательно наблюдал, что тот делал, потом отправил его в общую группу пленных. А так за двадцать минут парни не справились, я в это время вёл бой с частями, что прибыли от города. Им потребовалось полчаса. Вскоре пять транспортников по очереди поднялись в небо и, построившись, направились в сторону передовой. Проститься с парнями я не успел, лишь помигал им на прощание фарой, когда те готовились взлетать. Пленных всех те забрали с собой, ценные трофеи из здания штаба и радиоцентра тоже, так что ничего решать по их поводу мне не пришлось. Больше меня тут ничего не держало, и так вон сколько времени потерял. Так что, закончив добивать остатки батальона, что прибыл из Кракова, видимо комендачи, я вернулся к «Шторьху», и заметным трудом подняв машину в воздух, трудно без инструктора, полетел к тому аэродрому, который уже ранее посещал.

Да уж, этот полёт может войти в анналы, если о нём кто узнает, при посадке связника я разбил, угробил, больше он никуда не полетит. Купив танки, я первым делом подлечился аптечкой, сломанная рука, челюсть и несколько рёбер, вот результат того что при посадке шасси попало в яму на этой полевой дороге. Однако ничего, подъехал поближе и изучил аэродром в прицел «десятки». А работы там велись, здания ремонтировались, пока там палаточный городок был, но на стоянке находилось не меньше двадцати самолётов, в основном бомбардировщики, видимо «мессеры» дислоцировались поближе к передовой. Было видно, что аэродром погружён в спячку. Только пара техников работала с некоторыми машинами. Значит, ночных полётов не будет. Возможно, ночников тут нет. Помнится, лётный состав, в прошлый раз, я практически полностью уничтожил. Ну кроме тех что жил за пределами аэродрома, на квартирах.

Мой приближение, похоже, услышали, видимо их шум донёсся до аэродрома, ещё бы, до него около километра было, сразу забегали, особенно когда рёв и лязг стали приближаться. Прожектора заработали, выискивая источники шума, но очередями из «КПВТ» я их погасил, и начался бой. Или избиение, оно так вернее будет. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы перебить всех, частично уничтожив, частично продав технику. После этого забрав мотоцикл-одиночку, трофей местный, пока от полётов по ночам лучше отказаться, опасаться я их стал после прошлой аварии, ну и погнал по дорогам к следующему фронтовому аэродрому. У меня их три осталось.