Боммель покраснел. Было заметно, что ему очень стыдно за то, что он сам не обратил внимания на этот факт, полностью сконцентрировавшись на оружии.

Эрвин позвал кого-то из своих помощников и отправил на улицу с каким-то поручением. Через пару минут тот примчался обратно и принес свернутой в рулон малую пехотную палатку. Они разложили ее возле мечей и осторожно переложили на брезент все скифские клинки. После этого Боммель осторожно потянул за свободный край кожи…

О, все же интуиция на самом деле — великая вещь! Она в очередной раз не подвела Бауэра. Под мечами оказался еще один настил. Позвали занятых проверкой полов солдат, с великим трудом подняли его и этот схрон, наконец, явился группе во всей своей красе.

— Я знал, я был уверен, что найду…, свидетельства будут, они жили и здесь, — словно молитву одними губами, не переставая шептал Конрад.

Причиной, настолько взволновавшей Бауэра была главная и самая ценная находка этого тайника — исполинский меч, длинной в большой клафтер. И размер, и вес, да и рукоять оружия явно говорили о том, что они изготовлены не для руки обыкновенного человека…

(Укр.) — Запомни, будешь плохо справляться, отправлю домой, с Яринкой все распилю.

(Укр.) — Не работал.

(Укр.) — Сено.

Стоять стойма. Народное. — Находиться в вертикальном положении, стоять ровно, прямо.

http://my-dict.ru/dic/bolshoy-slovar-russkih-pogovorok/405149-stoyma

(Нем.) Остаток на сите, отсев.

Старинная мера длины в Германии равная 1,7 — 2,5 м в метрическом измерении. 

часть 2 глава 5

ГЛАВА 5

В отличие от Конрада гауптман Винклер смотрел на оружие гиганта трезво, безо всякого восхищения и даже с тоской. Он долго молчал и что-то обдумывал, давая возможность Бауэру в полной мере насладиться минутами радости от созерцания необычной находки. Гауптман откровенно не разделял радости товарища. Должность командира специальной группы СС обязывала его иметь холодную голову, строго выполнять инструкции и требовать этого от своих подчиненных.

— Вы полагаете, они на самом деле были? — начал он издалека.

— Конечно! — как видно ожидая этого вопроса, и с нескрываемым запалом первооткрывателя, ответил Бауэр. — Неужели вы думаете, что такой огромный меч мог поднять обыкновенный, пусть даже и очень сильный человек? Посмотрите на рукоять. Ее пробовал обхватить своими огромными ручищами Боммель! Вы видели? Человеку было бы крайне неудобно сражаться с этим мечом или держать его, это же очевидно…

— Конрад, — остановил его гауптман, — вы же знаете, что мы должны делать? …Я очень надеюсь на то, что голос офицера все же победит в вас этот, полный юношеского задора, голос археолога. Подождите, — сказал он тише и, переходя на полушепот, продолжил, — выслушайте меня до конца, прежде, чем начинать рассказывать мне о том, что где-то тут могут быть зарыты еще и кости великана. Поймите одну простую вещь — мы с вами в нашей миссии, по сути, не исследователи, …скорее мародеры. Именно для того, чтобы исключить глубокое проникновение в историю и культуру противника, нас и вгоняют в строгие рамки приказов и инструкций. Давайте будем исходить из фактов: сейчас останков самого исполина нет? Мы простучали и истыкали штыками все полы в могильнике, пусто! Под нами только земля. Значит, все найденное имеет отношение только к археологии, причем свидетельствует оно, скажем откровенно, не в нашу пользу. Думаете кого-то в Германии вдохновит сообщение о том, что у славян за пять тысяч лет до Христа была такая высоко организованная цивилизация, культура? Посмотрите на эти прекрасные мечи, на эту странную «кору». Вы сами рассказывали мне о том, что даже при раскопках на острове Рюген исторические свидетельства были куда-как бледнее или скуднее…

— Можете не продолжать, — с тяжелым вздохом произнес Бауэр, — история работ на Рюгене не так уж и однозначна.

— Что вы имеете ввиду?

— Должен вам признаться, что мой термин «бледные исторические свидетельства», относился лишь к тому добытому, что мы с коллегами попросту «подогнали» к культуре Ариев. Мне становится противно жить, Винклер, от подобных воспоминаний. Нам дают средства, открывают все исторические места, а на деле вяжут по рукам и ногам, заставляя точно так же «подгонять» все найденное под некую, заранее сформированную идеологами модель.

— О чем это вы? — снова не понял командир группы.

«Крестьянин» опустил взгляд и после паузы ответил:

— Так было на Рюгене, так происходит и здесь… Дело в том, что в Европе все самые яркие, поистине бесценные исторические находки имеют четкую и безоговорочную составляющую культур славянских народов. Да, Винклер, не удивляйтесь, только славянских. Они, конечно же, разнятся между собой, но разнятся, как, скажем, две непохожих друг на друга ветки одного дерева. Это следовало признать официально уже после Рюгена, весь культурный слой Европы принадлежит разным народам славян, а все они — дети одного родового ствола, одного корня.

Понимаю, вам дико слышать обо все этом, Фридрих, в вас посеяна и густо проросла идеология! Но мне, как говорится, правда дороже, ведь даже то, что вы видите на знаменах Рейха, лишь отголосок их древнейших, свастичных символов. Не смейтесь, это действительно так. Просто кто-то у нас наверху вдруг узнал, что эти знаки имеют некий высший, сакральный смысл, Божественную Силу и решил их использовать.

Впрочем, мы не оригинальны, Винклер. Точно так же когда-то поступили и христиане, пришедшие на славянские земли и принесшие на них свою религию. Вы слышали о том, что до вторжения на Русь они малевали символ своей веры в виде рыбы, поскольку аббревиатура греческого выражения «Иисус Христос Божий Сын Спаситель» звучит как «Ихтис» или «Ихтиос», что переводится, как «рыба»?