Пожив какое-то время среди славян и соприкоснувшись с их культурой, христианские пилигримы воочию увидели всю мощь их древней веры и вскоре отметили для себя то, что практически все языческие символы имеют в своем основании перекрестье.

Большие хитрецы, эти греческие и римские ходоки. Они быстро поняли, что взять себе на вооружение основу свастик — крест очень выгодно. Первое, этот символ огня на самом деле очень силен, а второе, принятие перекрестья гарантировало им возможность хоть как-то подружиться со славянскими культурами, ревностно оберегающими все, что касалось их старых богов. Можно только представить то неудержимое желание молодой церкви внедриться сюда, если человека, которого епископы почитают за бога, распяли именно на кресте, и крест же, то, на чем его казнили, они вознесли сейчас едва ли не выше самого бога…

— Мне бы…, — опасливо оглянулся по сторонам Винклер, хотя в главной погребальной камере они давно остались наедине, — схватить вас, …господин ученый, да отправить «в дело» за подобные вольнодумства. Конрад, что вы, черт побери, несете?

— Это правда, Фридрих, горькая правда.

— Да какая правда? — вознегодовал командир.

Бауэр устало улыбнулся:

— Вы не верите своим глазам? Чего стоит этот только гигантский меч, который наши солдаты с трудом унесли втроем…

— Хорошо, — все же отдавая дань образованности руководителя раскопок, стал успокаиваться гауптман, — допустим они были, эти мощные славянские культуры, пусть. Но где они? Получается, что вы тоже не верите своим глазам? Взгляните на средневековый быт их потомков! Где те, кто делал эти мечи? Где великаны? М?

— Ох, Фридрих, — заметно начиная страдать от того, что он сам называл «правдой», отмахнулся Бауэр, — судя по тому, что говорят раскопки во все мире, это «что-то» ввергло в средние века не только славян, всех: египтян, мексиканцев... Если присмотреться, то и там, в большинстве своем, нынешний быт тоже сильно разнится от высот их древних культур и даже от нашего с вами быта. А что касается великанов, то их черепа и огромные кости встречаются во многих местах на земле…

— Но здесь их нет? — вцепился в последнюю фразу Винклер, которому никак не хотелось признавать превосходства славян над ариями.

— А что, если мы их просто пока не нашли?

— А что, если и не найдем? — уперся Винклер. — Интересно, откуда вообще наша разведка узнала о том, что здешние курганы, это не просто земляные насыпи?

— Это не такая уж и тайна, — заметил Бауэр, — первым о них сообщил всему миру некий Викентий Хвойка. Эту культуру называют «Трипольской». Он и те ученые, что работали с ним, четко указали на картах точки, где имеются свидетельства древних поселений. Здесь, — Бауэр вынул из полевого планшета сложенную карту и ткнул в нее пальцем, — вот смотрите, село Легедзино, Тальянка, уманская крепость и прочие.

Никто не делал из этого никакого секрета, просто у советов, впрочем, как и у царской России никогда не было денег на то, что касалось их древней истории. Я вам даже больше скажу, такое впечатление, что любой здешний правитель по какой-то причине намеренно скрывал от своего народа правду его происхождения. Взять тех же христиан, столько они вложили сил на то, чтобы укорениться на этой земле и что? Где они сейчас? Я, развлечения ради, пока был в госпитале, спрашивал. Далеко не каждый из нынешних детей местных рабочих и крестьян знает, кто такой Христос! А прошло-то всего каких-то двадцать пять лет красного террора. Что уж говорить об истории скифов или сарматов? Первые, кстати, начали двигаться на эти земли еще в 7 веке до нашей эры. Смотрите, сколько точек отмечено на местности: Мот-ро-нинское, Трах-те-ми-ровское, Ры-жановка, Тальянка…

— Бауэр, хватит! — снова стал терять терпение гауптман. — Повторяю, мы сейчас не археологи, мы с вами мародеры, понимаете? Уясните себе, наконец, все наши инструкции писали далеко не глупые люди, я в этом убедился уже не раз. Наша задача выкапывать все и вывозить…

— Но ведь по инструкции мы обязаны сравнять курган с землей! — стал возражать обер-лейтенант. — А как же тогда быть с возможностью найти останки великанов…?

— В инструкциях и приказах, — сухо заметил Винклер, — ничего о них не сказано. Там есть только руководство к действиям: нашли, откопали, собрали, вывезли и уничтожили следы, а на таких же картах, одной из которых вы тычете мне в лицо, и которые потом отправляются специалистам, ставятся точки и пишется подробный отчет о том, что и где мы нашли. Скажите еще, что вы, еще ни разу до этого не рисовали схем церквей или деревень в Польше или во Франции?

— Чертил, — поправил гауптмана «Крестьянин».

— Ну хорошо, чертили, не цепляйтесь к словам, Конрад. …Потом, когда мы поставим на колени огромного советского слона, уверяю, сюда вернутся уже другие поисковые группы, укомплектованные не цепными псами-ищейками как, скажем, я, а такими ребятами, как вы, и уж тогда можете копаться в этих холмах хоть до самой старости. А пока же, друг мой, я, как бы мне не было это тяжело, постараюсь забыть все, что вы мне тут рассказали. Понимаете, о чем я говорю?

Я собираюсь самым решительным образом стереть из своей памяти все ваши выводы и суждения. Для меня есть Германия, и есть только одна культура, арийская, а на остальное мне плевать, я не ученый. Очень прошу вас, Конрад, услышьте меня сейчас! Заявленная мной обязательная потеря памяти, это все, что я могу для вас сделать, мой друг. Прислушайтесь к моему совету, если вам дорога ваша жизнь, и никогда и нигде больше не говорите того, что озвучили здесь.

Да, — воскликнул, будто вспомнил что-то гауптман, — я хорошо знаю свою память, Конрад! Подобным образом она способна очищаться только один раз. Если вы, выйдя отсюда, где-то что-то сболтнете лишнего и до меня дойдут об этом слухи, мне придется включать в себе «ищейку» и уж тогда не обижайтесь. Вам понятно?