— Оболтус, болван! — бесновался он. — Мало того, что задержал людей, еще смеет насмехаться!..

Далее ехали молча. Возле большого нового здания Зия остановил машину, с несвойственной ему ловкостью и быстротой вылез из нее и лихо распахнул заднюю дверь. Он помог Шойле выйти, наклонился к ней, видимо, желая продемонстрировать свое почтение, и нежно поцеловал руку. Шойла купила цветов и вернулась.

Теперь дорога шла ровная, прямая, милиционеров почти не встречалось, и новенький голубой «Москвич» резво мчался, словно молодая лань.

Зия снова развязал язык:

— Клянусь твоим здоровьем, не могу я понять этих женщин! Вместо того чтобы спокойно сидеть дома, пить-есть что бог послал, заботиться о муже, о детях, они мечутся по городу, суются во все учреждения, толкаются во все двери. Есть специальность, нет специальности — подавай им работу! А заработок — кот наплакал! Только на проезд в автобусе да в троллейбусе… Вот и моя Шойла! Ну, чего ей не хватает дома? Была бы нужда в чем-нибудь, тогда понятно, ничего не скажешь, пусть работает! Так ведь нет же! Я получаю зарплату не такую уж малую. Кроме того, сам знаешь, то в газетах, то в журналах появляются мои статьи. Аллаха гневить не могу, деньги сами летят ко мне, как пчелы в улей. Я человек понимающий, знаю, что к чему. Семья невелика: я, жена и домашняя работница. Сам подумай, куда деньги тратить? Каюсь, допустил ошибку! Жена есть жена, место жены — дом, работа хозяйство. А я разрешил ей пойти на службу. Непоправимая, умонепостижимая ошибка! Смотри не повтори ее…

Вугар молчал, ему были неприятны пошлые рассуждения Зия. Умолк и Зия, видя, что не находит в слушателе сочувствия. Они уже подъезжали к Институту нефтехимических процессов, как вдруг маленькие глазки Зия вспыхнули, он сощурился и, лукаво улыбаясь, сказал:

— Ох, как осточертели мне эти истуканы! Не дают спокойно ездить по улицам! Тычат в нос свою палку! Не палка, а кошкин хвост. А если человеку некогда? Если он по делам спешит? Назойливые канальи!

Зия сыпал проклятья в адрес милиционера, стоявшего посреди улицы. Наконец милиционер вскинул палку, показывая, что путь открыт. Зия, улыбаясь, спросил:

— Как ты думаешь, Вугар, не завезти ли нам сначала Шойлу? Ты не обидишься?

— Упаси аллах, почему я должен обижаться?

— Вот и прекрасно! — снова заулыбался Зия. — Впрочем, у нас нет иного выхода… Женщин надо уважать. Это святой долг мужчины…

Зия заглянул в зеркальце, отражающее заднее сиденье, льстиво улыбнулся жене и снова обратился к Вугару:

— Да, совсем забыл… Я не спрашиваю, а ты молчишь, словно воды в рот набрал… Нравится ли тебе моя машина?

— Недавно купил?

— Двух месяцев не прошло.

— Что ж, неплохая машина… Катайся на здоровье!

Зия от негодования раскрыл рот, и звуки, напоминающие козье блеяние, вырвались из его горла.

— Неплохая! Вот это здорово! Да если бы ты сказал такие слова человеку, который не знает тебя, он бы смертельно обиделся! Счастье, что я изучил тебя. Твое «неплохая» в иных устах звучало бы — «лучшая из лучших». Впрочем, должен признаться, мы ведь не собирались покупать машину. И я и Шойла — люди простые, не привыкли чваниться богатством. Пусть богатство захлестнет нас с головой, мы и тогда не возгордимся, не в нашем это характере. Но… врачи настойчиво рекомендовали мне научиться водить машину. Для здоровья, говорят, полезно. И знаешь, они правы, — прекрасная вещь машина!

Стоит сесть за руль, на душе становится весело и легко. Есть, конечно, и отрицательные стороны… Я человек интеллектуального труда, а машина отвлекает от работы… Верзила инспектор опять преградил путь! Ну как тут не нервничать?

Они уже подъезжали к Институту нефтехимических процессов, как Зия вдруг сказал:

— Чуть не забыл! Вот получил бы из-за тебя нахлобучку! Ты очень нужен Мархамат-ханум. Сегодня утром она звонила к нам и просила передать тебе ее просьбу. Вечером, как только кончишь работу, сразу иди к ним… Они ждут тебя.

Вугар ничего не ответил, и Зия настойчиво, несколько раз повторил просьбу Мархамат-ханум, а на прощанье счел своим долгом предупредить:

— Обязательно зайди, не то это может повредить твоим делам. Мархамат-ханум женщина упрямая и… беспокойная. Не вздумай обидеть ее! Если невзлюбит… В семье она полновластная хозяйка. Что страшнее женских капризов? Возьмет восстановит против тебя Сохраба-дадаша! Салют, друг!

Вугар посмеялся в душе: «Зачем он меня пугает? Что может быть общего у меня с Мархамат-ханум?»

Выйдя из машины, он тут же выбросил из головы поучения Лалаева и быстрым шагом взбежал по лестнице в лабораторию. В эту минуту для него ничего не существовало, кроме работы.

Комната 102, в которой разместилась лаборатория Вугара, за минувшие сутки стала неузнаваемой. Окна, пол, полки — все вычищено до блеска. Желтые пятна на стенах и потолке выскоблены и забелены. Исчез даже запах тухлого яйца, который ударял в нос, едва переступишь порог.

Вугару поначалу показалось, что ошибся и попал не туда. Узкая комната словно раздвинулась, перед ним была просторная лаборатория. А когда Вугар увидел в углу новое оборудование, радости его не было предела. Седовласая Хадиджа, как и вчера, невозмутимо сидела возле окна. Но сегодня лицо ее казалось спокойным и довольным, — она видела, что угодили молодому ученому. Возле нее, гордо подняв голову, стояла Нарын, чистенькая, словно только что вымытая. Увидев Вугара, она, как девочка к матери, прижалась к Хадидже. Вугар благодарно взглянул на них и улыбнулся: