— Щенок! Ты ярл или не ярл? Лук подними! Не видишь — я один остался!

Я поднял лук.

— Стреляй!

— Я не могу!

— Стреляй, я говорю! Вон, сколько их! Не промахнешься!

И он опять стрелял. И попадал. Тогда я тоже взял стрелу и заложил ее, а после… Рвал, натягивал — а лук не поддавался!

А Хальдер мне опять сказал:

— Щенок! Щенок! Щенок!

И тут я очень разозлился! И снова потянул за тетиву — и тетива пошла, лук заскрипел и я прицелился. А после… Вж! И я попал в него! Тот человек упал! На нем была такая вот кольчуга — почти как у тебя, Вавыр… Да ладно! Хальдер засмеялся, отбросил лук, схватил меня, прижал к груди и закричал:

— Ярл! Настоящий ярл! Ибо твой первый враг убит твоей рукой! А я твой раб, ярл Айгаслав! И завтра же…

Назавтра, так закончил я, да вы все это видели, и все это и сейчас хорошо помните, я вышел к вам, воссел в седло и поднял меч. Вот так я стал над вами настоящим ярлом!

И тут я замолчал. И все они молчали. Но вдруг… Я же вам уже сказал: настойка очень крепкая…

Вавыр зло выкрикнул:

— Мой брат!

— Что «брат»? — спросил я у него, как будто ничего не понимаю.

— Брат, говорю! — еще злее повторил Вавыр. — То был мой брат. И ты убил его!

Вавыр вскочил, взялся за меч… Но, к его чести, так и замер, не набросился. А я сказал:

— Я и тебя убью.

И встал. И все они вскочили и разбежались по углам. А мы с Вавыром подняли мечи, сказали нужные слова — и взялись биться.

Он бился хорошо. Я бился еще лучше. И я убил его! И он упал. Я закричал:

— Рабы! Убрать его!

Пришли рабы и унесли Вавыра. Это большой позор, когда тебя убитого уносят не твои боевые товарищи, а какие-то грязные рабы. Но я тогда был очень зол на Вавыра и потому призвал рабов.

Потом, когда Вавыра унесли, а мокрый от его крови пол посыпали песком, я повелел — и мы снова сели. И долго мы молчали! Потом я поднял рог, сказал:

— Нальем еще. И Хальдеру нальем!

— Что, Хальдеру? — переспросил Чурпан. — Но разве он сегодня пьет?

— А ты проверь! — сказал я.

Чурпан встал, подошел к Хальдеру, с большой опаской взял его рог, перевернул…

Рог оказался пуст. Я засмеялся и сказал:

— Он выпил за Вавыра. Налить ему еще! Он снова хочет пить. Вот только теперь за кого?

Чурпан опять налил — сначала Хальдеру, а после мне, а после всем остальным. Я поднял рог, спросил:

— Кто еще хочет говорить — после Вавыра?

Никто не отозвался. Х-ха! Тогда я так сказал:

— Что ж, будем пить молча. И чокаться тоже не будем — чтобы Хальдер не услышал нас и больше не просил ему налить. Так или нет?

Все согласно закивали. Так мы и сделали — пили молча и не чокались. И вообще, это было забавное зрелище! Потому что вы бы только видели, как все они косились на рог Хальдера! Но рог пока что оставался полным до краев, они не знали, что им и думать, чем же все это кончится…

А я два раза посылал гонцов к Забытым Заводям и принимал от них ответы, спускался вниз и раздавал распоряжения, и снова поднимался к ним, садился среди них и мы снова молча, не чокаясь, пили.

Только под утро я отложил рог в сторону и лег — в ногах у Хальдера. А воеводам повелел, чтобы они убирались прочь и ждали меня там, внизу.

И так я лег, сразу заснул — и крепко, очень крепко спал до той самой поры, пока ко мне не заявился Верослав.

Как только он вошел ко мне, я сразу понял, какое именно дело он затевает. Но я по-прежнему лежал в ногах у Хальдера и не спешил вставать. А что? Я — старший ярл, а он мой младший, он при моем стремени. Да и потом, он не так глуп, чтобы спешить.

И так оно и было. Сперва ярл Верослав сказал мне нужные при таком случае слова; он был почтителен и сдержан. Я пожелал, чтобы он сел. Он сел. Тогда я тоже сел, взял рог, потом я и ему дал рог, велел, чтобы нам принесли настойки и еды — и сразу отослал раба, налил себе и Хальдеру, а уже только после Верославу. Тэнградский ярл прищурился… и пить не стал, воткнул рог в пол и вдруг спросил:

— А если я сейчас тебя убью, что будет делать Хальдер?

— Он промолчит, — тихо ответил я. — Но рог его не пересохнет.

— Почему? Ведь это ты его убил.

— Не я. Это посол.

— Ложь.

— Придержи язык! Заступник Хрт тому свидетель!

И я, как и положено, сложил два пальца крестиком. Хрт — это палец указательный, а Макья — это средний. Солжешь — и эти пальцы у тебя срастутся. И как ты тогда будешь стрелять из лука? Ведь между ними ты стрелу и держишь, ими же ты натягиваешь тетиву, а Хрт тебе в это время подсказывает, как надо брать прицел, выше или ниже, а Макья сетует — а надо ли стрелять? одумайся! Вот, все они такие, эти женщины…