— А он об этом знал? — спросил ярл Верослав.

— О чем? — спросил я и поспешно развел пальцы.

Он заметил это, рассмеялся и сказал:

— Понятно! И вот за то я тебя и убью.

— За что?

— За то, что вы с послом стояли заодин и уморили Хальдера.

— Нет, — сказал я насмешливо. — Нас было трое.

— А третий кто?

— А вот он самый — Хальдер. Он мне потом так и сказал: «Ты прав!»

— Прав! — зло воскликнул Верослав. — А что еще он мог сказать? Он умирал уже, поди, когда это сказал.

— Да, умирал, — согласно кивнул я. — Но перед смертью разве лгут?

Ярл Верослав смолчал — крыть было нечем. А я опять сказал:

— Теперь о Руммалии. Хальдер желал, чтобы посла взяли на меч. Я так и сделал. Хальдер желал, чтоб был поход. Будет поход! Вот только распростимся с Хальдером — и сразу выступаем.

— А будет так?

Я усмехнулся и сказал:

— Тут даже клясться незачем. Иначе быть не может! Подумай сам: я самолично — уморил посла. И его слуг. Сжег их корабль, их добро. К чему это?

— К войне.

— Вот то-то же! — строго сказал ему я, как старший младшему. И также строго, как бы поучая, продолжал: — И, значит, если я первым не выступлю, то тогда первым выступит он, томнорожий. Но лучше воевать не здесь, а там. Там и теплее, и сытней. Так ты рассказывал?

— Так. Да.

— Вот и ответ. А если я и он, — и я кивнул на Хальдера, — а если я и он схватились меж собой, и я взял верх, так это наше дело. Только наше! И Хрт тому свидетелем и одобрителем. Вот, посмотри: я говорю, и Хальдер меня слышит, но молчит. И рог у него полон!

Ярл Верослав невольно глянул в рог — рог и действительно был полон…

А я, воспользовавшись этим, вырвал у Хальдера его волшебный меч и, отскочив к стене, спросил:

— А если я сейчас тебя убью? Что ты на это скажешь, Верослав?!

На это он злобно оскалился и прошептал:

— Подменыш! Пастушок!

Я замахнулся…

Он сразу упал. Но я не стал его рубить, только сказал:

— Так и лежи. Не смей вставать! А я буду сидеть и тихо говорить. Пусть те, кто пожелает нас подслушать, подумают, что мы ведем очень серьезную и тайную беседу. Потом, когда мне надоест, я разрешу тебе подняться. Ну а пока… Лежать!

И он лежал. Он даже головы не поднимал, не шевелился — вот до чего они боятся меча Хальдера! А я сидел над ним и говорил. Все говорил! Так, я сказал, что вот отправлюсь в Руммалию и разобью Цемиссия, Город возьму, отдам его на разграбление на десять дней. Пусть мои воины берут все, что им только хочется! А сам же я возьму себе только жену. Кого? А дочь Цемиссия! И там мы свадьбу и сыграем, и будет она по тамошним обрядам. Потом, придя сюда, мы с ней явимся к нашим кумирам, они нас благословят, и будет еще одна, теперь уже настоящая свадьба. А потом у нас будет много сыновей ровно двенадцать. Двенадцать сыновей — это двенадцать младших ярлов. И я их посажу в Тэнграде, Ровске, Глуре, Уллине и во всех прочих ярлских городах. А вас, всех моих нынешних тайных врагов, я приведу на капище и там казню, сожгу, развею по ветру. Так будет, Верослав! Так завещал мне Хальдер. Одна Земля — одна семья, вот так! И он был мудр, Хальдер: хоть я убил его, но он меня простил. А если ты не веришь, что простил, так я потом еще раз у него спрошу — при всех спрошу, а ты послушай! Ну, и так далее. Ну, и…

Возможно, зря я все это сказал. Но я тогда был в очень сильном гневе! И был со мной волшебный меч; я не боялся, я был храбр. Да и потом я уже знал, что первым я прикончу Верослава. Сегодня же!

Но день тогда еще только начинался. Натешившись позором Верослава и рассказав ему все, что хотел, я разрешил ему встать и сказал:

— Я мог убить тебя прямо сейчас. Но лучше я потом тебя убью. Потому что прежде всего нам нужно распрощаться с Хальдером. Иди и прикажи, чтобы уже начинали.

Он ушел. А я…

Сперва я, конечно, закрылся на засов. Потом достал свой меч и опустил его в ножны Хальдера. Честно сказать, мне было очень страшно…

Но его ножны приняли мой меч! Мне сразу стало весело. Я спрятал свои ножны под тюфяк, а ножны Хальдера — с моим уже мечом — приладил к поясу, потом одернул плащ, чтоб ножны были менее заметны. Мой плащ…

Тьфу, вот навяжется! «Плащ» — это слово руммалийское. Всю прошлую зиму Хальдер нещадно донимал меня тем, чтобы я выучил их собачье наречие, толмач дневал и ночевал у нас и все бубнил, бубнил…

Так вот; мое корзно было обшито горностаем, длинное, так что ножен из-под него почти что не было видно. Так, хорошо! Так ловко подменил…

Ха! Подменил. И Верослав сказал, что я подменыш. Да и не он один так думает, а многие. И если б только думали, так нет! Зубами скрежетали, ждали. Ну а теперь, когда Хальдер уйдет и заберет с собой свой меч, которого все они ну просто до безумия боятся, так они тотчас же…

А ножны? Х-ха! А письмена на них? Вот то-то же! И я прошел к двери, открыл ее, склонился вниз над лестницей и закричал: