Шрифт:
— Предчувствие! — гневно перебил его я. — Вот именно: предчувствие, но никак не уверенность. Но когда мне начинают говорить, что некто «предчувствует», будто такой-то и такой-то человек, находящийся невероятно далеко от нас, час назад был убит таким-то и таким-то образом, да еще при этом сказал то-то и то-то, то подобные россказни ничем, кроме как грубейшим обманом назвать невозможно!
— Да, — согласился Иокан. — Подобное ясновидение — явление крайне редкое…
И вдруг он замолчал, задумался, потом спросил:
— Вам, насколько я понял, уже говорили о гибели посла?
— Да, — кивнул я.
— И это было сказано в Наидворце? И были перечислены подробности?
Я вновь кивнул. А Иокан сказал:
— Тогда это мог сделать только один человек — абва Гликериус.
Я онемел! Я долго не мог прийти в себя от изумления! Потом-таки сказал:
— Но откуда такая уверенность?
— Потому что только ему и доступна возможность беседовать с душами умерших, — едва слышно, с великой опаской ответил мой секретарь. — Но как он это делает, нам лучше не знать. Абва — опасный человек, куда опасней Тонкорукого. Прошу вас, господин, сторонитесь его, избегайте, прекра…
— Ты свободен, друг мой! — сказал я.
И Иокан, тяжко вздохнув, ушел. А я сидел, смотрел в окно и размышлял. А мысли были мрачные! Такие, что и пересказывать не хочется. Потом, когда стало совсем невмоготу, я вызвал Кракса, мы спустились в оружейную и там сражались до изнеможения. Настал обед. Но только я возлег возле стола, как прибыл человек от Тонкорукого. Мне было сказано: «Владыка ждет тебя!» Но я с улыбкой объяснил, что даже на войне я сперва обедаю, а уже только после этого выхожу к фаланге, и человек покорно ждал меня. Я ел и пил, я не спешил. Только потом, как следует насытившись, я спустился к кораблю.
На корабле я снова размышлял. И снова ничего не мог решить. В порту…
Х-ха! Вот чего не ожидал — там меня ждал золоченый паланкин, в него было запряжено шестнадцать белых лошадей. И когорта Бессмертных — вот это эскорт! А толпы! О! Бесчисленные толпы толп праздных зевак стояли вдоль всего пути моего следования и жадно глазели на меня! А что они кричали, х-ха:
— Нечиппа! Держава! Смерть варварам!
И еще:
— Барра! Барра! Барра!
И…
Х-ха! Слаб человек! Тщеславен… И порой умен: да, к сожалению, так думал я, Цемиссий прав, другого пути у меня нет, и правда это или нет, что Полиевкт убит, но я теперь, когда все твердо уверены в том, что это именно так… то я теперь просто обязан возглавить поход против варваров, и уже только потом, если мне, конечно, удастся вернуться, я смогу надеяться на то…
А посему, прибыв в Наидворец, я сказал Тонкорукому:
— Да, я согласен.
А после…
А после были поспешные сборы, посадка на корабли, торжественное прощание…
А подробнее, поверьте, мне не хочется об этом вспоминать, ибо опять все было как и прежде: он — автократор, я — архистратиг. И все-таки…
Когда мы обнимались на виду у всех, я прошептал ему на ухо:
— Брат мой, когда я буду возвращаться, то не утруждай себя приездом в порт, а лишь распорядись, чтоб мне с подобающими почестями вручили красные сапоги!
А он ответил так:
— Спасибо за напоминание, брат мой!
И улыбнулся. А я бы на его месте тут же, при всех, зарубил меня мечом! Но, правда, для того, чтобы так поступить…
Но это уже лишнее! Итак…
2
Итак, мы вышли в море и гребли изо всех сил. А Аудолф тем временем остановился и выстроил свои корабли в линию. У него было пять кораблей и на всех на них было полным-полно народу. Мне стало страшно, я сказала:
— Если им только удастся нас перехватить, то, боюсь, что никакая наша доблесть нам не поможет.
Но Акси усмехнулся и сказал:
— Нет, госпожа. Людям, которые имеют длинный язык, обычно достаются короткие мечи. И так и Аудолф. Он годится только на слова, а в деле всегда плох. Да ты и сама сейчас в этом убедишься.
И Акси оказался прав. Когда мы поравнялись с кораблем Аудолфа и мой муж велел сушить весла, Аудолф и не подумал отдавать приказ к началу битвы, а вышел к ростру и завел такую речь:
— Почтенный Айгаслав! Я рад тому, что ты с присущей тебе мудростью решил подчиниться закону и покидаешь наши земли в положенный срок. Я думаю…
— Ха! — засмеялся муж. — Ты ошибаешься. Мне нет никакого дела до ваших законов, равно как и до того, кто их назначил. Я просто ухожу, ибо меня с нетерпением ждут в моих собственных землях. Если хочешь, я могу взять и тебя с собой, наняв на весь сезон за полусотню серебра.
Это было довольно-таки унизительное предложение, но Аудолф пропустил его мимо ушей и продолжал:
— Кроме того, почтенный Айгаслав, я думаю, что ты в затеянных тобою делах забытым не останешься. Ибо надеюсь, что Великий Винн — а он, как все мы знаем, триедин — не оставит тебя без внимания ни на земле, ни на воде, ни в воздухе! — и засмеялся нехорошим смехом. А после еще и добавил: — Ну как тут не пожалеть того, кто носит свою смерть за пазухой!