Шрифт:
63
Но в голубом тумане ночи лунной,Когда глядит и дышит тишина,Какой — то стон, какой — то отзвук струнныйРождает эта хмурая стена;Как ропот отдаленного буруна,Как воздуха нездешнего волна,Как эхо величавого хорала,Она звучит печально и устало.64
Иные говорят, что этот стон,Как некий дух, возник из разрушенья.Так на рассвете каменный МемнонЗвучит навстречу солнца появленьюВ Египте. Над стеной витает он,Печальный и прозрачный, как виденье.Мне довелось не раз его слыхать,Но я его не в силах разгадать. 65
Фонтан, из серых глыб сооруженный,Был масками украшен всех сортов.Какие-то святые и драконыВыбрасывали воду изо ртов,И струи пенились неугомонно,Дробясь на сотни мелких пузырьков,Которые бесследно исчезали,Как радости земные и печали.66
Монастыря старинного следаХранило это древнее строеньеТам были келий строгий ряд,Часовня — всей округи украшенье;Но в годы фанатической враждыЗдесь были перестройки, измененьяПо прихоти баронов. Уж давноПодверглось реставрации: оно. 67
Роскошное: убранство анфилад,Картинных галерей, большого залаСмешеньем стилей ослепляло' взглядИ знатоков немного возмущало;Как прихотливый сказочный наряд,Оно сердца наивные прельщало.Когда величье поражает нас,Правдоподобья уж не ищет глаз.68
Стальных баронов весело сменялиРяды вельмож атласно — золотых,И леди Мэри чопорно взиралиНа светлокудрых правнучек своих,А дальше томной грацией блисталиВ уборах прихотливо — дорогихКрасавицы, которых Питер ЛилиИзобразил в довольно легком стиле. 69
Там были судьи с пасмурным челом,В богатстве горностаевых уборов,Карающие словом, и жезлом,И холодом неумолимых взоров;Там хмурились в багете золотомСановники с осанкой прокуроров,Палаты Звездной сумрачный конклав,Не признающий вольностей и прав.70
Там были генералы тех веков,Когда свинца железо не боялось;Там пышностью высоких париковМальбрука поколенье красовалось;Щиты, ключи, жезлы, ряды штыковСверкали там, и скакуны, казалось,Военной возбужденные трубой,Скребя копытом, порывались в бой. 71
Но не одни фамильные титаныСвоей красою утомляли взоры:Там были Карло Дольчи, Тицианы,И дикие виденья Сальваторе,Танцующие мальчики Альбано,Вернэ голубоватые просторы,Там пытки Спаньолетто, как во сне,Пестрели на кровавом полотне.72
Там раскрывался сладостный ЛорренИ тьма Рембрандта спорила со светом,Там Караваджо мрак угрюмых стенКостлявым украшал анахоретом,Там Тенирс, краснощекий, как Силен,Веселым сердце радовал сюжетом,Любого приглашая пить до днаЖеланный кубок рейнского вина. 73
Читатель, если ты читать умеешь(Хотя бы и не только по складам),Ты называться все — таки не смеешьЧитателем, — ведь замечал я сам,Что склонность ты порочную имеешьЧитать с конца! Тебе совет я дам:Уж если ты с конца затеял чтенье,Начало прочитать имей терпенье.74
Я мелочи такие описал,Читателя считая терпеливым,Чтоб Феб меня, пожалуй, посчиталОценщиком весьма красноречивым.(Гомер такой же слабостью страдал;Поэту подобает быть болтливым,Но я, щадя свой век по мере сил,Хоть мебель из поэмы исключил!) 75
Настала осень бледно — золотая,Обетованных радостей пора,Охотники, усталости не зная,В полях пустынных носятся с утра,Пернатой дичью сумки наполняя;Шумит охоты вольная игра!Беда тетеревам, беда фазанамИ браконьерством занятым крестьянам!76
Отягощенных виноградных лозСовсем не знает осень Альбиона;Пусть блещут эти гроздья ярче розПод солнцем голубого небосклона,Зато у нас на вина лучший спрос;К мадере все британцы благосклонны,Ведь, в сущности, хороший винный складПолучше виноградника в сто крат. 77
Нам неизвестна прелесть увяданья,Которая на юге придаетОсенним дням весеннее сиянье,У нас зима сурово настает!Лишь камелька приятное пыланьеНам радости уюта создает.Но наша осень — все согласны с намиПрекрасна золотистыми тонами.78
Прекрасен звук рогов и лай борзых,Отменно хороша villeggiatura, [77] Монах бы мог забыть своих святых,Немврод бы мог покинуть степи ДураДля первоклассных радостей таких.Люблю я дичь! Не оскорбив цензуры,Могу сказать, что «дичь» встречаю яВ любом высоком обществе, друзья!77
Сельская дачная жизнь (итал.).