Шрифт:
32
Охота на лису — опасный спорт?Во-первых, можно с лошади сорваться,А во-вторых, тому, кто слишком горд,Мишенью шуток горько оказаться.Но Дон-Жуан в седле был смел и твердИ мог в искусстве этом состязатьсяС арабами; под ним скакун любойИ всадником гордился и собой.33
Он гарцевал, отлично брал барьерыКусты, ограды, мостики и рвы,Он мужества выказывал примеры,Однако не теряя головы.И только раз, зарвавшись свыше меры,На всем скаку он налетел, увы,Не удержав коня в минуту злую,На сельских джентльменов и борзую. 34
Ну, словом, удостоился похвалМой Дон-Жуан и даже удивленья.Тому, как он на лошади скакал,Охотников, старейших поколеньяДивились. Многим он напоминалИх юности веселой развлеченья,И даже главный ловчий, наконец,О нем сказал с улыбкой: «Молодец!»35
Трофеями сей воинской отвагиИ многолюдно шумной суетыБывали не знамена и не шпаги,А просто лисьи шкурки и хвостыНо, обыскав дороги и оврагиИ, наконец, устав от пестроты,Он втайне с Честерфилдом соглашался,Что дважды в это дело б не пускался. 36
Но как бы мой Жуан ни уставал,Когда скакал он с гончими по следу,И как бы рано утром ни вставал,Он даже после сытного обедаНе спал, и не дремал, и не зевал;Он мило слушал дамскую беседу,А — будь ты грешен или слишком святЗа это дамы все тебе простят.37
Он слушал их внимательно и живо,Порой умел любезно возражать,Умел и помолчать красноречиво,И вовремя беседу поддержать;Он знал, как надо тонко и учтивоНа нежные их речи отвечатьКакой приятный, вежливый, прекрасный,Ну, словом, собеседник первоклассный! 38
Серьезным англосаксам не даноПрелестное искусство Терпсихоры,Но Дон-Жуан вальсировал умно,Изысканно, без лишнего задора(Что на балах нелепо и смешно),С изяществом отменного танцора,И ясно было каждому, что онНе балетмейстер, а испанский дон.39
Он музыку отлично понимал;Порхая, как воздушная Камилла,Он элегантной грацией сиял,Умеренно выказывая силу;Такое чувство такта проявлял,Столь утонченно, вежливо и милоУмел вести танцующую с ним,Как будто духом танца был самим. 40
Так на картине Гвидо незабвеннойЛетит перед Авророй Час Рассвета.(Я посетил бы снова Рим священный,Чтоб только вновь увидеть фреску эту!)Так много было грации отменнойВо всех его движеньях, что поэту(Прозаику тем боле) не суметьЕго достойным образом воспеть.41
Не диво, что такого КупидонаПрекрасный пол старался обольстить.То сдержанно, но нежно, то влюбленноС ним начинали женщины шутить;Сама графиня Фиц-Фалк благосклонноС ним понемногу стала заводить«Tracasseries», [84] как говорят в Париже,Поскольку слово «шашни» рангом ниже.84
«Плутни» (франц.)
42
Красивая блондинка в цвете лет,Не первый год она сияла в свете.О ней слегка злословил этот свет,Ее проказам расставляя сети.(По существу, мне дела даже нет,Правдивы или нет рассказы эти!)В то время, я слыхал, ее «предмет»Был юный Август, лорд Плантагенет.43
Сие лицо с оттенком нетерпеньяНа новый флирт поглядывало. НоОспаривать свободу поведеньяУ дамских корпораций мудрено,А затевать конфликты, объясненьяВ подобном положенье неумно;Любая форма ссоры и огласкиПриводит к преждевременной развязке. 44
Во всех салонах ими занялисьПриглядывались, щурились, шептались,Иные очень строго отнеслись,Иные даже словно сомневались;Шушукалась хорошенькие мисс,И хмурые матроны совещались,И дружно сокрушался высший свет:«Ах, бедный Август, лорд Плантагенет!»45
Но о супруге, графе, как ни странно,Никто не вспоминал и не вздыхал.Он, впрочем, был в отлучке постоянноИ никогда жену не упрекал.Вот это, други, истинно желанныйСупружеского счастья идеал:Они настолько «изредка» встречались,Что узами любви не пресыщались. 46
Но что скажу о леди Аделине я?Чем объясню, что именно онаВнезапно стала с милою графинею,Как строгая Диана, холодна?Соперницы «ошибочная линия»(Тем паче настоящая вина)Для женщины разумной и чувствительнойЯвляется всегда предосудительной.47
Нам озаряет лица и сердцаВозвышенное чувство состраданья;Оно принаряжает в кружевцаСвятую дружбу; ведь существованьеНемыслимо без милого лицаИ дружеского чувства излиянья:«Я так и звал! Ну что я говорил!Эх, почему меня ты не спросил!»