Шрифт:
111
К рассвету день кончается в столицах,А в деревнях привыкли много спать:И дамы, и прелестные девицыЧуть смерклось — забираются в кровать,Зато цветут их свеженькие лицаБутонам роз полуденных под стать.Красавицам ложиться нужно рано,Чтоб меньше денег тратить на румяна.ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
1
Когда бы мироздания пучинаОткрыла нам великие законы,Путь к истине нашли бы мы единый,Отвергнув метафизики препоны.Друг друга поедают все доктрины,Как сыновей Сатурн во время оно,Хотя ему супруга иногдаПодсовывала камни без труда. 2
Доктрины тещ отличны от титана,Что старшее съедают поколенье;Сие рождает споры постоянноИ разума вредит пищеваренью.Философы нас учат, как ни странно,Свидетельству простого ощущеньяНе доверять: хотя чего вернейПорука плоти собственной моей!3
Что до меня — я ничего не знаюИ ничего не буду утверждатьИ отвергать; мы все живем, считая,Что рождены мы с тем, чтоб умирать.Придет, быть может, эра золотая,Бессмертья и покоя благодать.Нам смерть страшна, но сну без колебаньяМы уступаем треть существованья. 4
Блаженство услаждающего снаДает нам от трудов отдохновенье,Но вечного покоя тишинаПугает всех живых без исключенья;Самоубийце — и тому страшнаВ последнее жестокое мгновеньеНе жизнь, с которой он кончает счет,А бездна смерти, что его влечет.5
Из ужаса рождается дерзанье,Когда несчастного со всех сторонТеснят невыносимые страданья,Когда он до предела доведен.Так возникают дикие желаньяУ путника, когда посмотрит онС откоса в пропасть на тропинке горной,Влеченью безотчетному покорный! 6
Конечно, хладным ужасом объят,Отступит он от грозного обрыва,Но почему в душе его горятТакие непонятные порывы?Нас тайны неизвестности манят,Ужасного тревожные призывы;Нас тянет глубина — куда? зачем?Доселе не разгадано никем.7
Вы скажете — к чему сия тирада,Досужий плод досужих размышлений?Люблю я поболтать, признаться надо,И даже не чуждаюсь отступлений.Мне самая высокая наградаПорассуждать в минуты вдохновенийО том, о сем и даже ни о чем:Ведь мне любая тема нипочем! 8
«По стебельку, — сказал великий Бэкон,Мы направленье ветра узнаем!»Поэт, поскольку страстный человек он,Колеблет мысли творческим огнемБылинки слов. Ныряет целый век он,Как змей бумажный в небе голубом.А для чего, вы спросите, — для славы?Нет! Просто для ребяческой забавы.9
Огромный мир за мной и предо мной,И пройдено немалое пространство;Я знал и пылкой молодости зной,И ветреных страстей непостоянство.Неразделим со славою земнойГлас отрицанья, зависти и чванства.Когда-то славой тешился и я,Да муза неуживчива моя. 10
Поссорился я с тем и с этим светомИ, стало быть, попам не угодил:Их обличенья, грозные запретыМой вольный стих навлек и заслужил.В неделю раз бываю я поэтомТогда строчу стихи по мере сил;Но прежде я писал от страстной мукиТеперь писать приходится от скуки.11
Так для чего же книги издавать,Когда не веришь славе и доходу?А для чего, скажите мне, читать,Играть, гулять, придерживаться моды?Нам это позволит забыватьТревоги и ничтожные невзгоды:Я что ни напишу, тотчас же радПустить по воле ветра наугад. 12
Когда б я был уверен в одобренье,Ни строчки новой я б не сочинил;Да, несмотря на битвы и лишенья,Я милым Девяти не изменил!Такое состоянье, без сомненья,Любой игрок отлично б оценил;Успех и неудача, всякий знает,В нас равное волненье вызывают.13
Притом не любит выдумок пустыхВзыскательная муза — и не диво,Что говорить о действиях людскихОна всегда старается правдивоИ славу оставляет для других,Давно привычных к лжи красноречивой;Излишнюю правдивость с давних порПоэтам ставить принято в укор. 14
Отличных тем на свете очень многоЛюбовь, гроза, война, вершины гор!Ошибки, обсуждаемые строго,И общества критический обзорВот истинно широкая дорога,Для чувства и для разума простор.Знай сочиняй! Октавы, может статься,Хотя бы на оклейку пригодятся.15
Я говорить хочу на этот разО той весьма приятной части света,Где все на первый взгляд прельщает насБрильянты, горностаи и банкеты;Но это «все» — обман ушей и глаз,На деле ж в «том храме этикета,В однообразной, скучной пустоте,Простора нет их мысли, ни мечте.