Шрифт:
10
К своим правам относятся серьезноВсе женщины — в особенности жены,А ежели они религиозны,То обвиненья их неугомонны;За каждую ошибку очень грозноОни нас предают мечу закона,Дабы другая не могла украстьУ них хотя бы тысячную часть.11
Таков обычай христианских стран,Но, кажется, и жены некрещеныхНе любят отступать на задний планИ не теряют прав своих законных,И ежели какой-нибудь султанНе ублажает жен своих влюбленных,Они — будь их четыре или пятьВсе за себя сумеют постоять. 12
Четвертою женой была ГюльбеяЛюбимой, но четвертой как-никак:Ей-богу, полигамия грустнее,Чем наш простой и моногамный брак!Кто знал одну жену и сладил с нею,Тот сознает, что это не пустяк;Вообразите ж, что за наказаньеОт четырех выслушивать стенанья!13
Пресветлый, превеликий падишах(Монархам льстят прекрасными словами,Пока не будет съеден царский прахСлепыми якобинцами-червями)Великий падишах, гроза и страх,Ласкал Гюльбею нежными глазами,Желая получить за этот взгляд,Чего всегда любовники хотят. 14
Но помните, влюбленные поэты,Что поцелуи, взгляды и словаДля женщин — только части туалета,Как бантики, чепцы и кружева;Их можно, как и прочие предметы,Снимать и надевать; и головаИ сердце ни при чем, а выраженьяНежнейшие — всего лишь украшенья.15
Несмелый взор, румянец на щеках,Прелестного волненья трепетанье,Смущенная улыбка на губах,В которой только чудится признанье,Вот образ, вызывающий в сердцахВлюбленности счастливое сиянье!Излишний холод и излишний жарУничтожают силу этих чар! 16
Излишний жар нам кажется притворным,А если непритворен он порой,То зрелым людям, право же, зазорноСтоль юношеской тешиться игройПритом — красотки пылкие покорныЛюбому, кто случится под рукой;Холодные же дамы и девицыПо большей части попросту тупицы.17
Вполне понятно, возмущает насБесчувственно-безвкусное молчанье,Когда своим восторгам в нежный часМы требуем ответного признанья.Святой Франциск — и тот просил не разУ ледяной возлюбленной вниманья.«Medio tu tutissimus ibis» [43] — вотКакай завет Гораций нам дает.43
«Идя средним путем, ты идешь самым безопасным путем» (лат.).
18
Напрасно здесь я «tu» [44] употребил(Оно мне для размера пригодилось!),Мне латинист такого б не простил,Но с ним считаться уж не приходилось;И без того я выбился из силС гекзаметром октава не мирилась!Просодия корит меня, ну что ж?Мой стих правдив — и тем уже хорош.19
Как роль сыграла милая Гюльбея,Не знаю я; но знаю, что успехВенчает дело: хитрые ЦирцеиСупругами владеют лучше всех,Мужское самолюбие лелеяВсе в мире лгут. Обман — отец утех!Лишь голод умеряет тяготеньеК ужасному пороку размноженья.44
«Ты» (лат.)
20
Прекрасную чету оставил яСпокойно отдыхать на царском ложе,Что снилось им — забота не моя,Но, между прочим, я замечу все же,Что в лучшие минуты бытияКакая-нибудь мелочь нас тревожит.Давно известно — мелочи как разСильней всего долбят и точат нас.21
Сварливая жена с лицом невинным,Оплате подлежащие счета,Покойник, по неведомым причинамТебе не завещавший ни черта,Болезнь собаки, недовольство сыномИ лошади любимой хромотаВсе это просто мелочи, быть может,А нас они и мучат и тревожат. 22
Но я философ: черт их побериЗверей, людей и деньги, — но не милых,Прелестных женщин. Что ни говори,Их проклинать я все-таки не в силах!Все остальное к черту: воспариДушой и духом — я всегда ценил их,Но в чем их суть и в чем их глубинаНе знаю, разрази их сатана!23
Как Афанасий, я всему на светеАнафему легко провозгласил.Он на врагов излил проклятья этиИ верующих души умилил;На протяженье нескольких столетийЕго речей неудержимый пыл,Как радуга цветистая, сияетИ требников страницы украшает. 24
Оставил я высокую четуВ объятьях сна. Но нет, не спит Гюльбея!Жене порочной спать невмоготу,Когда, греховной страстью пламенеяК холостяку, заветную мечтуСвиданья предстоящего лелея,Она томится, сердится, горитИ на супруга спящего глядит.25
Увы! И под роскошным балдахином,И под открытым небом жестока,По вышеобозначенным причинам,Терзающая женщину тоска.Ни пышные пушистые перины,Ни золото, ни яркие шелкаНе утешали бедную Гюдьбею,Обманутую в брачной лотерее.