Шрифт:
90
Ее великий муж и покровительПроснулся тоже — несколько поздней,Он, тридцати провинций повелитель,Супруге редко нравился своей.Но в Турции отличный исцелительВ подобном деле щедрый Гименей:Эмбарго он на жен не налагаетИ утешаться мужу помогает.91
Султан, однако, редко размышлялНа эту тему; как любой мужчина,С красотками от дел он отдыхалИ их ценил, как дорогие винаЧеркешенок в гареме он держал,Как безделушки, вазы и картиныНо все — таки гордился он однойГюльбеей, как любимою женой. 92
Он встал и омовенья совершил,Напился кофе, помолясь пророку,И на совет министров поспешил.Им не давал ни отдыху, ни срокуНесокрушимый натиск русских сил,За что льстецы венчанного порокаДоселе не устали прославлятьВеликую монархиню и б…93
Не обижайся этой похвалою,О Александр, ее законный внук,Когда над императорской НевоюМои октавы ты услышишь вдруг.Я знаю: в рев балтийского прибояУже проник могучий новый звукНеукротимой вольности дыханье!С меня довольно этого сознанья. 94
Что твой отец — Екатеринин сын,Вельможи все признали дружным хором;Любила государыня мужчин,Но это не считается позором,И адюльтер какой-нибудь одинНе может стать наследственным укором,И в лучшей родословной, господа,Погрешности найду я без труда.95
Когда б Екатерина и султанСвои же интересы соблюдали,То распре христиан и мусульманОни едва ль потворствовать бы стали,Усвоили б уроки новых странИ расточать казну бы перестали:Он — на гарем в пятнадцать сотен «фей»,Она — для пышной гвардии своей. 96
Беспомощный султан просил советаУ бородатых и ученых лиц,Как успокоить амазонку эту,Драчливейшую бабу из цариц;Они взамен разумного ответа,Вздыхая, скорбно повергались ницИ, в качестве единственной подмоги,Удваивали сборы и налоги.97
Гюльбея в свой отдельный будуарТем временем отправилась устало.Для завтраков и для любовных чарПрелестнее приюта не бывало:Цветы, садов великолепный дар,Карбункулы, бесценные кристаллы,Ковры, шелка, узорный потолокВсе украшало этот уголок. 98
Порфир и мрамор гордой пестротойС бесценными шелками состязались,Цветные стекла умеряли зной,Ручные птицы звонко заливались…Но описаньем роскоши такойНе раз поэты тщетно занималисьПусть этого покоя блеск и видЧитатель пылкий сам вообразит.99
Гюльбея строго евнуха спросила:Что делал Дон-Жуан за это время,Какие разговоры возбудилоЕго явленье странное в гареме,Держался ль он по-прежнему уныло,И как он познакомился со всеми,И главное — она желала знать,Где, как и с кем он соизволил спать. 100
Баба ей отвечал, слегка робея,Стараясь очень много говорить;Услужливой болтливостью своеюОн думал госпожу перехитрить.Но догадалась умная Гюльбея,Что он стремится что — то утаить;Баба держался несколько несмело,Почесывая ухо то и дело.101
Гюльбея не привыкла ожидать;Не зная добродетели терпенья,Она любила сразу получатьОтветы и простые объясненья.Несчастный негр, не смея продолжать,Остановился в страхе и смущенье,Когда растущей ярости грозаЗажгла Гюльбее щеки и глаза. 102
Предвидя, что такие проявленьяСулят неотвратимую беду,Баба повергся ниц, прося прощенья,И рассказал правдиво, что ДудуДостался Дон-Жуан на попеченье;Он в этом обвинял свою звезду,Клянясь Кораном и святым верблюдом,Что это все случилось просто чудом.103
Он проводил Жуана до дверей,А дальше власть его не простиралась.Мамаша этих сотен дочерейСамодержавно всем распоряжалась;Вся дисциплина держится на ней,И негру ничего не оставалось…Любая необдуманная речьМогла опасность новую навлечь. 104
Баба надежду выразил к тому же,Что Дон Жуан умел себя держать:Неосторожность каждая ему жеМогла бы поминутно угрожатьМешком и даже чем-нибудь похуже…Во всем признался негр, но рассказатьО сне Дуду он как — то не решалсяИ ловко обойти его пытался.105
Он говорил бы, верно, до сих пор,Но, сдвинув брови, грозная ГюльбеяСмотрела на рассказчика в упор.Она с трудом дышала. Пламенея,Сверкал ее нахмурившийся взор,И, как роса на трепетной лилее,От дурноты, волненья и тоскиХолодный пот покрыл ее виски.