– Что в этом плохого?

–Только то, что это всегда... Понимаешь? В ста процентах случаев приводит к третьей и четвёртой фазе. Если третья, под названием Стабильность, ничего особо важного не представляет, то четвертая...

– Погоди, не торопись. Что там с третьим этапом?

– Скука. Субъект определил свои границы и учится контролировать себя. Затаился, пытается вести нормальную жизнь. К сожалению, это невозможно. Он вкусил силу. И рано или поздно воспользуется ей. Четвертая фаза называется Бог-Дитя, и я сама не придумаю более точного названия.

– Субъект использует свою силу для получения личной выгоды за счёт окружающих?

– А ты умнее, чем кажешься, напарник. Им конкретно срывает крышу: уходит чувство сострадания и способность признавать собственные ошибки. Подростки используют дар в сексуальные целях, детишки пытаются сделать незнакомцев своими “друзьями”. Со взрослыми сложнее, много тараканов в голове. Обычно они выбирают целью любовь или финансовую выгоду. Так или иначе, устранить субъект на этом этапе крайне сложно. Бывает и невозможно. Поэтому время – критично.

– И после сказанного ты просишь подождать.

– Всё не так легко, новичок. У нас четыре цели, и неизвестно кто из них наш клиент. Он в середине третьей стадии. Спровоцируем – сорвется в четвертую.

Голова немного распухла от количества новой информации и казенной терминологии, но я старался не терять нить беседы.

– То есть, мы за добро и спасаем людей от разумных монстров?

– Это один из приоритетов, но не самый важный, – женщина затушила сигарету об выдвижную пепельницу. – Человек не может обладать мощью бога. Никому не под силу эта ноша. Цель нашей операции: восстановление равновесия. Если гражданские окажутся под ударом – действуй без колебаний, таков приказ.

Мне вспомнились погибшие люди в клубе. Да уж, защита случайных свидетелей явно не главная задача.

– И все-таки, покажи мне данные, я хочу помочь.

– Нечего там смотреть. И нельзя тебе. Пойми, десятый уровень допуска – это насмешка. Его получают участвующие в смертельных экспериментах заключённые, которым не положено знать вообще ничего. Иди, отдыхай, приводи себя в порядок. Я позвоню, когда цель станет яснее.

Женщина нажала на кнопку и дверь распахнулась, намекая что мне пора. Печально, я как раз начал улавливать суть. К тому же, не успел потрогать женщину, считать её мысли. Пожалуй, для прощального поцелуя мы ещё недостаточно близки. Стоило покинуть салон, как Хаммер взревел и ринулся в поток машин на перекрёстке. Видимо, женщина действительно спешила.

Из меня получится ужасный тайный агент. В шпионских книгах и фильмах главный герой обычно долго петляет дворами, всматриваясь в лица прохожих, прежде чем пойти к месту назначения. Наверняка хмурый детектив в длинном плаще проверил бы машину и квартиру на наличие прослушки, сменил бы телефон и стёр данные с ноутбука. Но я банально не видел в этом смысла. Хотят – пусть следят. Серьезно воспрепятствовать всё равно не смогу, а трепыхаться – только профессионалов смешить. Поэтому я просто и без затей направился прямиком в MashitaSS.

За стойкой хозяйничала одна из дочерей Люн. Короткие темные волосы, восточные черты лица и маленький рост. Тематическое кимоно очень ей шло, но явно было дешевой копией настоящей одежды. Как же её звали? Учитывая разницу культур, юные наследницы казались мне на одно лицо. Причём, в прямом смысле: среди них встречались близняшки. По Люн не скажешь, но она успела родить больше шести детей, из них лишь двое – мальчики. Всех сразу мне не представляли, но примерное число членов семейства Цой я знал. Вообще, это ошибочное произношение фамилии. Они скорее Чой или Чхве. В любом случае, я выговариваю неправильно, поэтому стараюсь избегать называть их так. Цой просто проще запомнить. При первом знакомстве я наводил справки, и это оказалась одна из самых распространённых фамилий в Корее. Прежде чем я успел выбрать еду, юная Цой вышла из-за стойки и поманила меня на кухню. Видимо настал такой период в жизни - таскаться по служебным помещениям вслед за красивыми девушками.

Закулисье раменной оказалось интереснее, чем в кондитерской. На кухне всё шипело, шкворчало, разрезали лапшу и шинковали овощи. Стараясь не задеть поваров, мы миновали отдел готовки, складское помещение и прошли в кабинет отца семейства – Мистера Чанга. Не знаю, почему все называли его именно так, но приставка Мистер прилипла к мужчине сильнее фамилии. Полненький смешной человечек с сединой, постоянно суетящийся и о чём-то беспокоящийся. Несмотря на такую внешность, в семье Цой он был царь и бог. Его указания выполнялись неукоснительно, как и положено в традиционном корейском роду. С дисциплиной и подчиненностью у этого народа всё впорядке.

– Доблое утло, Селгей-сан, – старый кореец никак не мог привыкнуть к русскому говору и коверкал слова.

– Доброе, Мистер Чанг.

– Мине передали скатулку, для тибя. Удифительная вещь.

Странно, что девушка присутствует при разговоре. Как только я решил об этом спросить, раскрылась дверь и в небольшую комнату зашло семейство Цой в полном составе: два молодых человека, четыре дочери и сама Люн. Они молчаливо встали у стен. Прямо дежавю.

– Знаете, у меня уже был сегодня похожий разговор. Вы, случаем, не работаете на Фонд?