Судя по рефлексам, проявленным в бою с зомбиками, он должен был ласточкой, кувыркнувшись через голову, приземлиться на ноги и грациозно встать, не получив ни царапины. Он бы так и сделал, если бы копытная зверюга, оказавшись без седла, не стала увеличиваться в размерах и рвать на себе шкуру.

От такого ужаса я постаралась оказаться где-нибудь подальше. Поэтому, убегая, не увидела, как Нардо перепало от крыла, локтя, колена, стопы, хвоста и зубов зверюшки. Я также не видела, как он шлепнулся лицом в пыль, прежде чем бывшее копытное на него наступило. Но вот то, что пришел он в себя быстро, определила, когда оказалась прижатой к дереву какой-то сильной серой тварью в черном балахоне.

И где в этом мире справедливость? Избежала одной передряги, чтобы угодить в другую! Этот недочеловек с серыми руками в черном тряпье с широкими рукавами и капюшоном, надвинутом на лицо, был не один. За его спиной в лесу объявилось еще пара десятков идентичных персон. На ум пришло только одно определение – это духи, те самые, от которых сбегала свита барона с бароном во главе. Фраза, оброненная Кешиком, пришлась некстати:

«Как люди, ток без глаз. И двигаются прытче, так что лошади им не нужны».

– Мама! – пропищала я, когда дух решился показать свое личико.

Лес вокруг был темен и сер. Витавшая в воздухе сырость пахла тленом, а онемение, мгновенно возникшее во всем теле, напугало меня больше, чем засиявшие огни в пустых глазницах духа.

И я пропустила момент, когда от него потянулись странные черные нити. Лишь ощутив холод на коже, как в сорокаградусный мороз, увидела, что нити оплетают руки и сжимают ребра. Вот тут я почти загорланила от ужаса.

– Нардо!

Эхо еще не успело разнести мой призыв по лесу, а он уже был здесь. Показав удивительную скорость для разгневанных чертей, он уже рассекал серых созданий в черных балахонах направо и налево. От соприкосновения с его кнутом духи растворялись в воздухе безвозвратно. Так что его нежелание освободить меня сразу я расценила как месть. Поэтому сдержав крик, чтобы он поторопился и освободил, дождалась, когда сам догадается и вот тогда…

Да, мои инстинкты не всегда женственны, как хотелось бы, и я это признаю. Нардо, схлопотав пощечину, это тоже пришлось признать.

– Да я тебя…! – начал орать Нардо с подбитым глазом и свеже-поставленной ссадиной на щеке. Вот и настал момент, когда я должна проявить слабость. Перенесенный ужас от пленения поспособствовал этому, и со слезами на глазах я повисла на освободителе.

– Миленький, я больше не буду… – всхлипнула я, думая про себя – меньше тоже. Кажется, он от такого смирения ошалел. Подержал в объятиях, по голове погладил и поинтересовался.

– Честно?

– Угу… - прижалась теснее, вдыхая его запах. Мало того, что красив черт, так еще и накачан в меру. Когда его руки опустились на мою талию, а губы коснулись лба, я улыбнулась сквозь слезы. Да, вот теперь мои галлюцинации мне определенно нравятся не только событийной наполненностью, но и эстетической составляющей.

Я подняла голову и посмотрела в синие, как грозовое небо, глаза. В их глубине прыгали чертенята, отчего захотелось попрыгать вместе с ними. Эх, я, наверное, сейчас выгляжу как облезлая кошка. Но разве это испугает его? Улыбнувшись, направила мысленный посыл – ну, поцелуй же меня!

Когда он начал склоняться ко мне, и я про себя возликовала – мечты сбываются! И спугнула свою удачу…

Лес потемнел и вздрогнул, над нами прогремело недовольное:

– Не сметь ее трогать!

Вот это облом Обломова! Я с жалостью взглянула на нахмуренного Нардо, который и думать забыл о поцелуе.

– Да, Повелитель, - тихо ответил черт и отступил от меня.

Стало не просто холодно и обидно, а до обидного одиноко и всему виной какой-то Повелитель, к которому меня везут! Жизнь несправедлива! Возмущалась я мысленно, а потому часть диалога черта с темным богом пропустила.

– …что бы ни сделала, и не попросила, не сметь трогать ее ни при каких обстоятельствах. Вам, как доверенному лицу, это известно! – рокотало сверху.

– Доставьте ее ко мне незамедлительно!

– Полчаса мне выделите на одно важное дело. – Вклинилась я.

– Что?

– Мне нужно полчаса, предоставьте мне это время.

Так называемый Повелитель, которого не было видно, зато было очень хорошо слышно, думал минуту. Нда, таких тугодумов еще поискать нужно!

– Время выделено, моя дорогая. – Прогремело сверху.

– Благодарю вас, чужой дорогой.
– Не осталась в долгу я.

Когда гром от голоса Повелителя затих, а лес вновь стал более светлым, Нардо, наоборот, в лице потемнел, взял меня за руку и повел обратно. Топая по склизкой тине, между кустов, кишащих слизняками, я все хотела напроситься на ручки, ну и намекнуть между делом, что он бегает хорошо даже с такой ношей, как я. Но хмурый вид задумавшегося Нардо отбил всякое желание строить из себя капризулю. Мы выбирались на полянку с притихшей копытной зверюгой, встревоженными мужичинами и улыбающимся бесом минут пятнадцать.