14.

– Мамочки мои! – брякнула я, и нас поглотил всполох желтого пламени. Когда огнь схлынул, я без сил повалилась вниз. Прежде чем оказаться на руках беса, я успела рассмотреть мраморную крошку великолепной плитки, устилающей пол.

– Галочка, - позвал бес, аккуратно прижимая меня к себе. – Как Вы себя чувствуете?

– Ужасно.

– Это вскоре пройдет, - пообещал мохнатик и понес меня по ступеням красивой лестницы, закручивающейся по спирали круглого холла.

– А если мне очень плохо?
– простонала я, потому что перед глазами после отчетливой картинки пола витали желтые круги.

– Это тоже вскоре пройдет.

– Поскорее бы.
– Я сердито зыркнула на черта, медленно поднимающегося за нами. Синеглазая зараза! А ведь я стояла ближе к нему, мог бы и поддержать девушку! А он… бесу меня передал! В голове еще звенел баритон, приказывающий мохнатику ловить жервенницу!

Ни Галю, ни Галочку, ни Галчонка, ни Галину, ни девушку, ни девицу, ни леди – жертвенницу! Значит жертвенницу, значит я для него безымянная! Ну, погоди, чертяка полосатый, станешь чертом лысым при первой же возможности.

Прикидывая в уме, взяла ли я с собой что-нибудь для депиляции, вспомнила с досадой, что вещи мои остались на привале.

– Бес! Я осталась без вещей.

– Хозяин все перенаправил в твой мир. – Не снижая темпа подъема, сообщил он.

– Это еще почему?

– Потому что во дворце Темного Повелителя девицам в своем расхаживать не принято. Все гостьи получают один костюм, не подтверждающий причастности к ее миру.

– И даже то белье, что было на мне? – недобро прищурилась я.

– И его тоже.

– Ироды…!

– Не горячитесь, дорогая! – мою обличительную тираду оборвал резкий женский голосок.

Перед нами на лестничной площадке возникла статная дама со списком в руке. Фиолетовые полы ее грандиозного дымящегося наряда наводили на мысль об атомной войне. Воротник и рукава были эстетически разорваны и изъедены, а на бледной коже приподнятой груди светился серебристый череп неизвестного прародителя птеродактиля. Высокая прическа в виде уложенного взрыва с парой красных прядок делали шею демонессы или дьяволицы, или чертихи еще длиннее. Смотрелась дама классно и ее красные глаза, бледные губы, как и длинные черные когти, делали образ стервозы естественным.

– А насколько я вам дорога? – поинтересовалась я скептически. – Может, поторгуемся, и меня отпустят без жертв?

– Какой мир? – словно не слыша меня, она с улыбкой обратилась она к Нардо.

– Догадайтесь, - с приятной интонацией предложил он.

– Мир из первой десятки, - утвердительно произнесла дама и сделала пометку в списке. Самодовольно осклабилась и с презрением произнесла. – Четвертый, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь. – Тем же игривым тоном отозвался черт.
– На каком этаже ее разместить?

– Думаю, жертвенниц хватит лишь на первый этаж западного крыла.

– Меньше двадцати?
– встревожено спросил черногривый.

– Менее десяти, сир. Но мы надеемся, что, возможно, не все еще прибыли.

– Неутешительные цифры. – Шепнул бес.

– Туго вам с заданиями придется.

– Если бы вы из заданий не делали тайны, может быть девицы были бы более подготовленными.

– Это невозможно, – ответил мохнатик, – традиции королевства Дарлогрии воспрещают готовить жертвенниц.

– Ага, трудно их готовить до того как пригласите. Собрали бы где-нибудь, объяснили что к чему, не делая из заданий секрета.

– Видимо, благодаря твоей смекалке, Повелитель и выбрал тебя.

– За последние шесть лет мог бы и сам догадаться.

– Не мог, - ответил бес.

– Ага, он дуже занят. – Согласилась я.

– Что я слышу! Проблески ума у нее все же есть! – произнесла стервоза, указывая на меня, как на неведомую зверушку.

– Как Вам угодно называть эти измышления, демонесса.
– Журчащий голос Нардо и его мягкий поклон зазнавшейся мымре были последней каплей в чаше моего безрассудства.

– Виват женской интуиции! – провозгласила я, на что дымящаяся стервоза воззрилась на меня коршуном. Делаю невинные глаза и хлопаю ресницами.
– Ой, простите, ради Бога, а вы что, не женщина… или у вас с возрастом происходит смена пола?

Глаза демонессы сверкнули, и грива ее задымилась, как платье.

– Галя, - ладонь черта с опозданием зажала мой рот. Знал бы, что я за свободу слова, рот бы не зажимал. Мне ничего не оставалось, как слегка прикусить его конечность.

– Не поминай имя… - он отдернул руку и посмотрел на ладонь. – Галя!