– Галя?!

Глупо выпячивающий грудь Глеб остановился возле нас. Странно, а раньше мне казалось, что грудь у него колесом, в плечах косая сажень, да и талия присутствует у этого кривоногого, несмотря на обозначившееся брюшко. Бывший эталон моих девичьих грез поправил редеющую шевелюру. Он попытался придать постной мине перекошенного сердцееда хоть какое-то выражение. И с удивлением, сквозящим недоверием, воззрился на Лютого, а потом брезгливо и с отвращением - на меня. Да, вторая гамма чувств его миной передается лучше,- решила я.

– Значит так, да?!

– Исчезни, - молвила я, и он исчез. Почти он, на самом деле исчезли мы. В следующее мгновение перед глазами из серого тумана с красными искрами выплыла знакомая поляна и знакомые лица.

Разноцветье в пакетах Лютика мгновенно привлекло к нему ораву любопытных мужчин. Вскоре послышался звук разрываемой упаковки и отгрызаемого шоколада. Лютый с гордостью слушал восхваления иноземной сласти.

– Только это… Бумажки по лесу не разбрасывать и палить, либо закапывать. Есть в день его не более плитки или двух на голову, иначе будет аллергия или, хуже того, отравление.

– Угу, - ответила толпа, продолжая дегустировать.

Постояв в сторонке и посмотрев на удивленного беса, предложила и ему присоединиться к ним. То есть к нам, потому что смотреть на этот пир обжорства со стороны я так же не собиралась.

– Нет, так дело не пойдет. Нас восемнадцать с Нардо, чтобы попробовать все, нужно часть вскрыть и разделить.
– Я отодвинула Кешика в сторону от основных пакетов и принялась командовать. Выудив все виды сластей, разделила на мелкие порции, а Герман их раздал.

– Вот так вы точно поймете, что из принесенного вам нравится больше! Мне вот эти.
– Выхватила пару Bounty и один Mars, и отошла в сторону. Бес, взяв свой порционный паек и паек для черта, опять скрылся из виду.

– Кешик, а где этот брюня чернявый? Мы вроде как спешили…

Барон кивнул в сторону валунов, размещенных почти на самом краю пропасти. За одним из них при приближении возникла черногривая макушка, которая качалась в такт распекающего его голоса.

Губы Нардо не двигались, и от того было странным слышать его согласие на фразу Темнолго Повелителя.

– …ты более не должен находиться подле нее…

– Новые обязанности этого и не позволят. Так что, уважаемый друг, буду рад видеть тебя на балу по случаю торжества двумя днями позднее.

– Да, Повелитель.

– Правило о неприкосновенности должно оставаться в силе, - повторил голос могущественного. – Во что бы то ни стало, ты более не коснешься ее.

– Да, Повелитель.

– Это обо мне?
– опешила я тихо, но черт все же услышал и обернулся. Его удивление сменилось растерянностью от моей улыбки, а затем гневом.

– Это что, мне все-все дозволено и по ручкам не получу? – размышляла я вслух, не отрывая взгляда от черногривого. Судя по его странной реакции – да. В предвкушении недолгого, но все же очень приятного издевательства с моей стороны, улыбнулась шире. Обаяшка синеглазая вздрогнул и поднялся мне навстречу.

– Он хоть знает, насколько становится хорошеньким, когда вот так краснеет? – спросила я у объявившегося рядом беса. Мохнатик был занят, облизывая пальцы от шоколада, так что ответил мычанием.

– Нет? Так я ему расскажу.

– Галочка, не приближайтесь к Нардо. – потеребил бес подол моей рубахи.
– Его жизнь ничего не стоит для разозленного Повелителя. А Ваше несдержанное поведение может очень разозлить его Величество.

– Повелителю на меня чхать с высокой горки, - отрубила я, добавив к этому веское, - чтобы он не говорил.

– А вот этому... – я указала на Нардо, который приблизился к нам вплотную, - нет.

Мой перст указующий почти уткнулся в теплую грудь черта. Можно было обнаглеть и пройтись по мускулистой груди пальчиками. Или даже оцарапать в отместку за фонтан, но с тяжелым вздохом я руку убрала.

– Попрощаться успела?
– тихо поинтересовался черт, глядя куда-то сквозь меня.

– Эй! Лесная братва, до встречи! – крикнула я, обернувшись к пятнадцати сладкоежкам, которые уже ставили вторую пробу на принесенных сластях.

– До встречи жертвенница Галя Гаря! – грянул гром голосов.

Нардо, обвив меня рукой, не касаясь совершенно, нажал на кулон жертвенницы. Утес с довольными, измазавшимися шоколадом мордашками пятнадцати полюбившихся мне мужчин растворился в серой мгле.