– Ваше Величество, Галю он не трогал. – Заступился за птенца Нардо. – Только плед.

– Тогда где она, Керим? – насупился Темнейший. – Признавайся, пока я тебе не общипал! – Керимчик в испуге упал на лапы и голову к земле пригнул:

– Что значит - не знаешь?

– Лишь то, что он не знает. – Ответила Ирвит, и муж ее поддержал:

– Мы перебросили его ранее.

– Тогда где твоя мать? – голос Темнейшего звучал громогласно, и притихший птенец спрятал голову в перьях. За него ответил Себастьян:

– На охоте была.

– Она уже вернулась. – Отрубил Люциус, - принесла ему хвост Черной Гадины. И Гали там нет.

– Сейчас она летит сюда, - сообщила Рекоция. – Мы поэтому и поднялись.

Ирвит внесла свое предположение:

– Задерживается?

– Или ждет подходящего момента для появления. – Ухмыльнулся Вестерион. – Когда пищеварение нормализуется. После такой жертвенницы, как ваша, даже самый крепкий желудок взбунтуется.

Грифенок вскочил на ноги и подпрыгнул, создав маленькое землетрясение. Его счастливый клекот оглушил округу. В ответ над площадкой раздался еще более громкий призывный клич Графини.

– Что-то вкусненькое ему несет, - перевела чертова бабушка.

– Что значит - вкусненькое?
– улыбнулся Нардо и сел с другого края скамьи.
– Еще более вкусненькое, чем хвост Черной гадины?

Птенец прищелкнул клювом.

– Как девицу?
– встрепенулся Люциус. Но подумав, он сел обратно. – Если сюда несет, значит - уже переварила…

– Я не смогу этого видеть! – Ирвит упала в руки мужа.

– Я тоже. Простите, Повелитель.

Люциус качнул головой и семейная пара исчезла. Рекоция сжав руки на груди, присела возле него, в то время как Вестерион остался стоять:

– А я такое не пропущу. Жаль, запечатлеть не на что.

Черная точка, вспорхнув с утеса, медленно приблизилась к ним. Гигантская птица очень аккуратно опустилась за ухоженным садом Рекоции и тихо пророкотала, приветствуя всех. Когда она в знаке почтения перед Темным Повелителем склонила голову, Вестерион отмер:

– Это и есть Галлоранский стекуляр Животворец?! Но… но я был уверен, что она всего лишь в два раза превосходит птенца!

– Нет, это Керим, став взрослым, будет в два раза больше матери. – В голосе Темного повелителя сквозила горечь. – Здравствуй, Графиня. Был бы рад встретить тебя при других обстоятельствах …

– Где твой подарок, дорогая? – всхлипнула чертова бабушка. Послышался клекот и Нардо перевел:

– С собой все-таки…

Графиня вывернула голову так, что задевала макушкой, а затем и клювом, спину. Глядя на ее движения, посол из 98 мира позеленел пуще прежнего.

– Это она сейчас все-все предоставит? – встрепенулся Вестерион, - весь объем съеденного?!
– Рекоция грустно кивнула, а птенец, довольный собой и ситуацией, подпрыгнул на месте. Посол представил этот «поток провианта» и тут же прикрыл свой нос.

– Нет, увольте! Я на весь этот поток смотреть не буду. Ваше Величество, примите мои соболезнования в связи с потерей… - произнес он, исчезая. Трое сидящих на скамье были бледны и немногословны.

– Надо же. Он так ее ненавидел раньше, а сейчас соболезнует. – Произнес Нардо.

– Есть из-за чего… - Люциус указал на странные телодвижения Графини. – Никому не пожелаю такой участи.

– Да… - протянула чертова бабушка, - бедная Галочка.

Но, к удивлению троицы, Графиня опустила перед ними одно свое перо.

– Не понимаю… - вздохнул Люциус. Графиня, присмотревшись к перу, тоже что-то не поняла и опять вернулась к странным движениям.

– Клещи завелись?
– Предположил Нардо.

– Она - любимый питомец моего отца, временно обитающий в зоопарке моего деда, какие клещи? – отмахнулся Темный Повелитель.

– Большие.
– Ответом Нардо стал раздраженный птичий клекот.
– Что значит: прилипла к перьям? Как она после всего могла к ним прилипнуть?

– Расползтись должна была…

– Она и расползлась, - всплакнула Рекоция. Графиня вырвала сразу четыре пера и аккуратно начала переносить их на поляну. – Смотрите, что-то белое…

– Клещ, я же говорил.

– С ногами, - заметил Люциус вслух. Прошло мгновение, прежде чем он подскочил на месте. – С ногами!

– Галя! – под счастливый окрик Рекоции белый клещ с ногами оторвался от перьев и полетел вниз. Ловил Люциус.

***

Ужасны те сны, когда ты ощущаешь падение. Вздрагиваешь, холодеешь, покрываешься мурашками… Но если тебя ловят, опять окунаешься в сладкое сновидение. Сновидение, где три встревоженных лица, взирая на тебя, начинают счастливо улыбаться. Где теплые руки нежно и бережно прижимают к не менее теплой груди, и один из самых красивых голосов произносит твое имя.