– Я всегда верила в тебя, Райдер.
– Она покачала головой, когда проговорила это имя.
– Я хотела сказать Каин.
– Быстро поправила себя.

– Я знаю, что тебе суждено стать Пророком. Но также я всегда знала, что ты хороший человек глубоко внутри.
– Мэй посмотрела на Далилу, чей взгляд был направлен в никуда, будто она была парализована страхом.
– Даже когда твои люди пришли за мной и по ошибке забрали Лилу, она говорила, что ты умолял ее исповедаться в грехах. Она верила, что ты пытался ее спасти. Что другие мужчины причинили ей боль и осквернили.

Далила захныкала после откровения Мэй. Моя кровь застыла в жилах.

– Но увидев юную, невинную девушку под контролем Ордена, девушку, которая убила невинного, приведя нас сюда... я поняла, что больше не узнаю этого Райдера.

– Мэй, - прохрипел я, и потянулся к ней. Но она усилила хватку руки на животе.

– Почему ты так держишься за живот?

Мэй выдохнула и, распрямив плечи, ответила:

– Я не могу выйти за тебя замуж, Каин. Я не чиста, как сказано в Писании.
– Она сглотнула, и борясь со слезами, просипела: - Я беременна. Я ношу под сердцем ребенка Стикса.

Позади Мэй раздались ахи от Далилы и Мэдди. Я не мог оторвать взгляда от руки Мэй на ее животе.

Мэй всхлипнула.

– Он еще даже не знает. Я только узнала сама и собиралась ему рассказать.
– Ее голубые глубины наполнились слезами, которые потекли по лицу.
– А теперь нас забрали. А я беременна. Я наконец-то счастлива, но нас забрали и отдали тебе!
– Мэй покачала головой и сказала: - Когда это прекратится? Когда вы в своей общине поймете, что мы вам не принадлежим? Мы не часть вашей веры! Мы ушли. Мы ушли и у нас нет желания возвращаться. И когда ты поймешь, что мне не суждено быть женой пророка!

– Нет, - я покачал головой и отступил.
– Ты предназначена мне. Так гласит писание!

Мэй уставилась на меня в неверии и прошептала:

– Нет, Каин. Я принадлежу Стиксу. Я всегда была его и всегда буду. Я не та, на ком ты должен жениться. И не на Лиле и не на Мэдди. Как ты этого не понимаешь? Мы не особенные. Мы не отличаемся от других женщин на этой планете. Какой-то пожилой мужчина провозгласил что-то, как гром среди ясного неба. Понял это по нашей внешности. Господь не выбирал нас. Он не выбирал никого из нас.

Присев, я понял, что в моей голове творится полнейшая неразбериха. Почувствовав тяжелый взгляд Мэй, я поднял свой и увидел, что она положила ладонь себе на лоб.

— Это все неправильно. Все совсем не так, как меня воспитывали. Они все смотрят на меня. Следуют моей воли. И верят, что я должен на тебе жениться.

Мэй опустила голову в поражении.

Мое внимание привлекли светлые волосы Далилы. Поднявшись на ноги, я подошел к ней, отчего она прижалась к деревянной стене с такой силой, будто хотела исчезнуть.

– Что они с тобой сделали?
– спросил я, отчего Далила начала дрожать. Взглянув через плечо, я увидел, что Иуда расхаживает перед мельницей. У меня было мало времени.

Слезы текли по лицу Далилы, но затем Мэй сказала позади меня.

– Они насиловали ее, Каин. Снова и снова, перед тем как привязать к колу и попытаться сжечь, как ведьму. Твой брат нанес ей тридцать девять ударов, шрамы от них все еще виднеются у нее на спине. Они пытали ее часами, Каин, а ты не сделал ничего, чтобы их остановить. Ты умыл руки и позволил им издеваться над ней ради их садистского веселья. Наше писание не учило тому, что сделали с ней.

Я продолжал смотреть на Далилу, пока слова Мэй раздирали меня на части, и спросил:

— Это правда? Слова Мэй, правда?

Далила подняла голову.

– Да, - прошептала, но мне не нужно было слышать ответ, чтобы понять. Я видел его у нее в глазах. Фиби говорила правду.

Я запустил руки в волосы и развернулся к Мэй. В ее голубых глазах были только боль и разочарование.

– Я не знал этого. Я не назначал ей такое наказание.

Мэй с нежностью посмотрела на Далилу и сказала:

– Но ты не сделал ничего, чтобы это остановить. Ты позволил своему брату провести свое собственное наказание, по крайней мере, это сказала мне Далила. Ты дал им свободу мучить безвинную женщину.

– Я бы не допустил подобного если бы знал, что он отойдет от писания. Мы с Иудой росли вместе. У нас одна вера. Я доверился ему, что он сделает так, как я сказал.

Лицо Мэй было смертельно-бледным и, опустив взгляд, она спросила:

— Значит, ты берешь детей в супруги? Тоже насилуешь их? — Она вытерла слезу.
– Как насиловали всех нас. Ты пробуждал маленького ребенка? Саре нет и четырнадцати, но, судя по всему, она главная спутница твоего брата. После всего, что я рассказывала тебе, после всего, через что прошла, ты веришь, что Господь хотел этого от своего избранного народа?