Сила человеческого духа против машин.

Это были смелые люди — ниппонские диверсанты, и мы хотя и ненавидели их всей душой, при этом уважали.

Наши офицеры позже переняли ниппонский опыт, и, в свою очередь, уже ниппонские суда начали подвергаться смертоносным одиночным атакам, но все же руссо-прусские риттеры старались обойтись иными средствами, используя тараны только в крайних случаях, когда другого выбора не существовало.

Получается, ничто не ново под луной и иномиряне применяли те же самые приемы в своих войнах, какие мы применяли в своих.

Сегодня я оказался тем самым токкотай-камикадзе, готовым пойти в последнюю атаку на врага.

Но для этого я должен хотя бы видеть цель! Валер что-то говорил об обзорных окнах.

Я нашел нужную кнопку, и прямо передо мной на уровне глаз появились звезды, а чуть левее нависало массивное и бесконечное нечто — Луна. А повернув голову вправо, я увидел Землю.

Это было красиво. Нет, не просто красиво — невероятно прекрасно. Словами подобное не описать, а значит, и пытаться не стоит. Лучшее зрелище в моей жизни — изумительное и в то же время ужасающее, подавляющее масштабами. Наверное, я все же заслужил своим существованием столь редкое видение перед смертью.

Где-то внизу мелькнула черная тень. Корабль подселенцев. Ничем иным эта странная чужеродная конструкция быть не могла. В ней не было ни капли природной красоты, не было и изящества линий, присутствующей в том, что сотворено волей разумного существа, лишь грубые, изломанные изгибы, неестественные и несуразные для моего разумения, но вполне приемлемые и понятные чужакам.

Однажды я уже побывал в их мире и посмотрел на гигантские, до неба, муравейники-небоскребы. Там была схожая архитектура — совершенно нечеловеческая, иная, неправильная и ненормальная, но в то же время конструкционно целесообразная.

От корабля к планете вели десятки тонких светлых лучей, видимых невооруженным глазом. Они-то и связывали корабль с метеоритами. Не будет корабля, связь исчезнет и управление над снарядами пропадет. В теории все просто. Поглядим, как будет на практике.

С управляющими рычагами я разобрался в два счета. Как говорил наш старик-инструктор: «Все, что нужно знать для управления любой летательной дурой, это где находятся палки для тяги, крена, тангажа и рысканья. А остальное не знает и сам господь бог, куда уж вам, остолопам».

Помогла моя подготовка десант-риттера, я совершенно не терялся, переворачиваясь с ног на голову и тут же обратно — с координацией движений у меня все было в порядке.

Судя по всему, меня еще не обнаружили. Надо было воспользоваться этим преимуществом и совершить свою последнюю в жизни атаку. Время пришло.

Боялся ли я? Да, несомненно. Хотел ли таранить корабль чужаков? Нет. Я хотел в теплый уютный кабак, да чтобы на столе дымилась тарелка с горячим мясом и только что отваренной картошкой, а рядом стояла кружка с холодным пивом. И чтобы напротив сидел Грэг, целый и невредимый, и, покуривая сигару, размышлял о сущности бытия.

Вместо этого я нацеливал свою абордажную шлюпку (все же по зрелом размышлении звание корабля это устройство не заслуживало, а вот шлюпка — в самый раз) на подселенцев. Здесь, в космическом эфире, каждое движение давало немедленный результат, крутить рычаги надо было очень осторожно, но я справился достаточно быстро.

Когда корабль подселенцев оказался прямо по курсу, я надавил на рычаг тяги. Шлюпка чуть завибрировала, включились двигатели, начался разгон.

Мне оставалось лишь корректировать время от времени траекторию полета, дабы не сбиться с курса. Корабль все увеличивался в размерах по мере моего приближения. Он оказался необозримо громадным, словно целый городок уместили в одном доме и подняли в воздух. Сколько же там подселенцев внутри? Армия? Ерунда, в таком корабле могли уместиться миллионы тварей. Это не простая атака, не захватнический рейд, это самая настоящая экспансия.

Я засомневался, сможет ли взрыв, который устроит моя шлюпка, произвести достаточные разрушения для гибели корабля. Слишком разные масштабы. Несопоставимые. Шлюпка — словно мелкий листок рядом с раскидистым столетним дубом корабля подселенцев. И все же я верил фогелю.

Я в последний раз взглянул на Землю. Прощай, мой дом. Надеюсь, моя жертва не напрасна и ты уцелеешь.

Скорость шлюпки все нарастала, я максимально отжал рычаг, стараясь покончить с этим делом поскорее. На корабле подселенцев заметили меня, в мою сторону начали поворачиваться разные механизмы-надстройки, но было уже поздно.

Я увидел, как махина корабля дрогнула и постаралась отодвинуться, уйти с линии поражения, уплыть в сторону от моей бойкой шлюпки, но я был слишком близко и промахнуться уже не мог.

Для удара я выбрал одну из кормовых надстроек. Не знаю, важна ли она была или не несла совершенно никаких особых функций, но Валер не дал мне инструкций по этому поводу. Просто сказал: тарань, мол, и дело с концом.

Я шел на таран.

Кирилл Бенедиктович Бреннер, бывший десант-риттер, бывший полицейский, бывший частный сыщик, бывший муж, бывший человек прощается с вами.