— Папа-Бреннер, цоки-цоки! — поторопил меня Люк. — Силы мои на исходе!

Куда я хочу попасть? Да все равно. Вниз, в Фридрихсград. Поглядеть, все ли там в порядке? Пропали ли из голубого неба метеоры?..

Все это пустое. Метеоры пропали, корабля ведь больше нет, доминаторы погибли, только зря летели сквозь космический эфир, зря проделали этот путь, а Костас зря провел свой эксперимент. И всего-то надо было устроить самоубийственный налет в старой шлюпке... кто бы мог предположить.

Не хотел я никуда. Не хотел, и все. Устал. Перегорел.

Хотел лишь обратно в тот день, когда все началось. Тогда я просто взял бы Лизу и Петру в охапку и увез из Фридрихсграда далеко-далеко, за тридевять земель. И все были бы счастливы. И все были бы живы...

Не знаю, что именно уловил в моей голове Люк, но бесконечная пустота космического эфира внезапно сменилась совершенной иной картинкой.

Я вместе со своим чертовым креслом падал на землю сквозь облака. Скорость была такая, что в ушах свистело, а лицо мое мгновенно покрылось тонкой корочкой льда, пальцы же я и больше не чувствовал, изо всех сил вцепившись в подлокотники.

Однажды я уже испытал прелесть свободного полета, но тут был совершенно иной случай. У меня не было управляемого костюма, я просто падал вниз, принизывая облака, как мешок с картошкой, который сбросили с дирижабля. И парашюта за спиной у меня не было.

Я даже кричать не мог. Стоило лишь открыть рот, как ледяной воздух проникал внутрь, рвал губы, и все, что мне оставалось, — таращить глаза на стремительно приближающуюся землю.

— Уау! Мя! Ня-ня!

Смутные звуки доносились, кажется, справа. Я повернул голову. Крошка-фогель, сложив крылышки, летел параллельным курсом, а сказать точнее, падал камнем вниз рядом со мной, только в отличие от меня он не испытывал негативных эмоций, напротив, все его существо было переполнено восторгом и радостью жизни, маленькие глазенки еще более сузились от ветра, хищный ротик был чуть приоткрыт, показывая кончик ярко-алого языка. Люк наслаждался существованием. Он был совершенно счастлив.

«А можно чуть помедленней?» — отчетливо подумал я, адресуя мысль Люку.

Я почувствовал его внутреннее удивление. Мол, как это медленней, когда все счастье жизни заключено в скорости? Но он послушался, одним движением переместился мне за спину, вцепился когтями в куртку, и тут же неуправляемое падение превратилось в контролируемое планирование.

Маленький, размером с мой кулак, фогель держал меня вместе с креслом, совершенно не напрягаясь. Мы снижались, и я уже различал шпили собора вдалеке. Под нами был Фридрихсград, целый и невредимый, а в небе — ни следа от метеоритов.

Что-то беспокоило меня, какая-то мелочь, недоразумение.

Крошка-фогель наслаждался жизнью, разевая рот во всю ширь, словно хотел вобрать в себя все ветра мира. Я не знал более жизнерадостного и жизнелюбивого существа, чем новорожденный фогель.

Когда мы еще снизились и до крыш домов оставалось всего ничего, я наконец сообразил, в чем именно заключалась та самая странность, не дававшая мне покоя.

На самом деле странностей было сразу две. Во-первых, на дворе стояла поздняя осень, а от утренних сугробов и мороза не осталось и следа. А во-вторых, посольства исчезли.

За прошедший год я настолько привык к очертаниям энергокуполов, возвышавшихся над городом — разве что собор был выше, массивнее и внушительнее, — что не сразу и сообразил, когда они пропали.

Неужели иномиряне все же решили эвакуироваться и вернулись в свои миры, свернув посольства так же легко и быстро, как в свое время их поставили. И Валер с ними заодно?

Но ведь угрозы больше нет! Я уничтожил корабль доминаторов, прервал связь-управление снарядами и отвернул их от города. Почему же иномиряне решили бежать именно сейчас, когда все вроде бы наладилось...

И эта осень... разноцветные листья, покрывавшие мостовые, и нахмурившееся дождем небо...

В городе шли бои. Воздух разрывали выстрелы, где-то кричали люди. Все это очень сильно напоминало мне кое-что...

Мы уже неслись над одной из улочек, когда Люк разжал коготки. Я едва успел поджать ноги, рухнув на землю вместе с креслом, вылетел из него — ремни безопасности лопнули, и удачно приземлился в кучу листвы на тротуаре, ничего себе не повредив.

Пробегавший мимо мужик с винтовкой лишь восхищенно цокнул языком.

— С дирижабля упал, — пояснил я, поднимаясь на ноги. — А что случилось в городе?

— Революция! — туманно ответил мужик и скрылся в ближайшей подворотне.

На крошку-фогеля никто не обращал внимания, принимая его за обычную ворону, коих множество кружило вокруг. Сами же вороны фогеля сторонились и даже, как мне показалось, побаивались.

Люк приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в куртку и мгновенно продрав ее до тела.

— Куда ты меня принес, птица ты инородная? — У меня возникли определенные подозрения, и я не решался их озвучить.